9-го апреля
Погром продолжается во всей своей широте, каждого попадающегося молодого еврея принимают за коммуниста и убивают. Бандиты расхаживают по городу, грабят и ведут к реке, но, прельщаясь деньгами, большею частью освобождают. Местные мещане расхаживают по городу, как будто это к ним не относится, и со скрытым злорадством взирают на ужасы...
10-го апреля
Погром продолжается.
Ходят по домам, все попадающееся под руки, забирают, ищут у евреев оружие, многих арестовывают. Дома, оставленные жильцами, разрушаются вплоть до превращения в пепел.
Пронесся слух:
Большевики наступают на пароходе из Киевa. В течение получаса город опустел, солдаты уехали к речке Уше. Но наступление оказалось мифом, и солдаты, возвратившись, говорили:
— Ваше счастье, что не было наступления, а то бы ни одного жида не оставили в Чернобыле.
К вечеру сильные обыски.
Некоего Смоленского нашли на чердаке, повели в штаб, но по дороге застрелили.
11-го апреля
Несколько спокойнее.
Награбленное по-прежнему носят, но реже. Струк через старосту заявил, чтобы евреи собрались в синагогу. Трепет всех охватил. Я тоже пошел в синагогу. По дороге остановили солдаты:
— Жид, куда идешь?
Я ответил:
— Пан атаман пригласил нас в синагогу.
В синагоге я увидел много рыдающих женщин и несколько стариков. Я призывал прекратить плач и стон и обдумать, как облегчить создавшееся положение.
Вдруг заходит пьяный Алеша.
Он успел уже многих потопить и теперь, в каске, держа в одной руке голую шашку, в другой револьвер, обращается к нам с речью:
— Жидовня! Всех вас надо с корнем убить, детей, молодых, да и стариков изрубить.
Я со слезами умолял его о пощаде.
Доказывал нашу невинность.
Грозя мне револьвером, он ответил:
— Я со Струком не считаюсь, я сам по себе. Если дадите мне100 000, оставлю вас в живых.
Мы обещали собрать, и он ушел.
Все, как один человек, решили отдать до последней копейки, искупить себя от смерти, и тут же собрали некоторое количество денег и выбрали специальную комиссию.
Спустя полчаса вошел Струк.
Я обратился к нему с приветственной речью, обещал за всех ему повиноваться, разъясняя ему, что мы невинные страдаем и являемся козлом отпущения.
Мы не коммунисты, ведь виновные удрали все до одного.
Он ответил:
— Погром постараюсь прекратить.
Свободное копирование
