Трагедия в общежитии

Глава 94. ТРАГЕДИЯ В ОБЩЕЖИТИИ

В один из морозных дней декабря 1956 года нам сообщили трагическую новость. Наш однокурсник Володя Старовойтов повесился ночью на поясном ремне в лестничном пролёте между вторым и третьим этажами общежития. Для всех случившееся было шоком.

В его комнате нашли записку, написанную Старовойтовым: «В моей смерти прошу никого не винить. Передайте привет Израилю Григорьевичу Левину».

В этот же день в нашей группе было два часа автотормозов. Мы рассказали преподавателю о трагедии со Старовойтовым. Кто-то добавил:

– Он вас, Израиль Григорьевич, упомянул в своей предсмертной записке.

Левин побледнел. Он был смуглым, но бледность проступила во всём его облике, и на какое-то время он потерял дар речи. Мы даже изумились его состоянию. Лишь через некоторое время, отойдя от шока, наш преподаватель спросил заметно охрипшим голосом:

– Что он написал в записке?

– Он передавал вам привет, – ответил один из студентов.

После этих слов Левин немного успокоился. Но всё равно получить «привет с того света» – далеко не радостное событие.

Первоначальная реакция Израиля Григорьевича объяснялась тем, что Старовойтову очень трудно давался предмет «автотормоза», а преподаватель частенько посмеивался над его тупостью. В уголовном кодексе есть статья «Доведение до самоубийства», вот Левин и испугался – не назвал ли его в записке Старовойтов виновником своей смерти. Но всё оказалось для него не так страшно.

Через день приехал отец Володи, убитый горем человек лет пятидесяти. Он переночевал в комнате, где жил его сын, переговорил со всеми ребятами. Ему сказали, что Володя иногда уходил вечерами, а когда возвращался, никому не говорил, где был; ни с кем не делился своими переживаниями, правда, часто ходил в народную дружину.

Организацию похорон и расходы взяла на себя школа.

На третий день после смерти Старовойтова его тело привезли в гробу на открытой грузовой трёхтонной машине. В кузове сидел убитый горем его отец, согнувшись над гробом сына. Машина подошла к подъезду школы. Мы все вышли и, по очереди запрыгивая на машину, прощались со своим однокашником. Ребята, жившие с ним в одной комнате, сели в кузов машины и поехали на кладбище.

Так не стало у нас одного из шестидесяти. Причину самоубийства так и не установили, да и криминала в нём никто не искал. Правда, мне более чем через полгода довелось пообщаться с человеком, знавшим ситуацию, но об этом как-нибудь в другой раз.