Одного из связистов назначили спортивным руководителем школы. Он на наш курс выделил десяток пар коньков: хоккейных, с заметным овалом лезвия и беговых, с лезвием длинным и прямым. Хоккейные коньки взяли Веня Никонов, Володя Коковин и Юра Лебедев, а беговые я и Иван Вершинин. Оставшиеся пары разобрали ребята из других комнат. Точильный станок с кругом был установлен прямо в вестибюле. Кому было нужно, подходил сам и точил.
Я никогда раньше ни на каких коньках не то что не катался, но даже и не стоял. Но, тем не менее, храбро пошёл с Веней и Иваном на каток. Льдом было залито футбольное поле и беговые дорожки стадиона «Локомотив». Там устраивались массовые катания для горожан за небольшую плату. Но нас пропускали бесплатно, как своих, по студенческим билетам. На катке было яркое прожекторное освещение, играла музыка. Народу было много. Все двигались по кругу в одном направлении. Я боялся, что как только встану на лёд, упаду. Поэтому попросил Веню меня «поводить». Он встал рядом со мной, взял меня за обе руки, и я, опираясь на его поддержку, повторял движения, которые он показывал. Он провёл меня метров пятьдесят, а затем сказал:
– Я тебя отпускаю, пробуй теперь кататься один. Вспомни бальный танец конькобежцев, не зря же мы его изучали.
– Спасибо за науку, – поблагодарил я Веню.
– У тебя получится, – подбодрил он.
– Катайся, Веня, я больше не буду тебе мешать.
И я пошёл в самостоятельный путь. Катались мы более часа. Я отдохнул лишь один раз, присев тут же, на трибунах, на свежем воздухе. Многие тоже отдыхали рядом, хотя было и тёплое помещение с горячим чаем и кофе. Я гордился собой, ведь за всё это время ни разу не упал. Для меня это была большая победа. Когда мы пошли обратно, я с восторгом произнёс:
– Не упал ни разу!
Веня сморщился, как от зубной боли, наверное, сдерживая смех, и произнёс:
– Видел я краем глаза, как ты ходишь. Мне было жалко на тебя смотреть.
Но его насмешки не оттолкнули меня от коньков. Наоборот, я стал почаще ходить на каток и совершенствоваться в новом моём увлечении.
Сам Веня катался в стиле начинающего фигуриста. Совершал скромные прыжки в один оборот, ездил задом наперёд, выполнял вращения. Наверное, он не мог показать себя во всей красе, поскольку его коньки не были приспособлены для фигурного катания, да и на катке нужно было иметь хотя бы немного свободного места, а него не было – слишком много было катающихся, которые двигались по кругу катка.
Иван на своих беговых коньках катался как настоящий спортсмен, насколько ему позволяла празднокатающаяся публика. Это было непросто, поскольку очень часто, например, посетители катка ездили парами, держась за руки, и мимо нескольких таких пар проскочить было проблематично.
Одновременно с нами начала ходить на каток красивая блондинка из группы связистов. Она стала осваивать беговые коньки, но вначале у неё не очень хорошо получалось. Было заметно, что она встала на коньки не в первый раз, но раньше, видимо, это были не беговые. Над ней взял шефство Иван. Довольно быстро у неё увеличилась скорость и улучшился стиль. Я же со своим неумелым катанием стыдился знакомиться с ней на катке, а лишь любовался, как ей всё хорошо удаётся.
Однажды, когда я себя чувствовал на льду уже более-менее уверенно, навстречу общему движению катающихся вдруг помчался какой-то молодой человек в военной форме. Люди от него шарахались, некоторые падали, не успев вовремя увернуться, а он через них перепрыгивал. Он двигался прямо на меня, и я решил – не сверну. На всякий случай сжал кулаки и выставил полусогнутые руки вперёд в боксёрской позиции. Нарушитель движения, получив два чувствительных толчка в грудь, охнул и упал наповал. А я даже не стал останавливаться и оборачиваться, просто продолжил движение вперёд. «Так ему и надо», – подумал я.
Свободное копирование
