А история, как вызвали отца, была следующая. Ну, известно, что в этом доме с одной из сторон со стороны канавы - кинотеатр "Ударник". В этом кинотеатре тогда в перерывах между сеансами и во время сеансов, пока там собирался народ на следующий сеанс, играл оркестр, джаз-оркестр под управлением Ренского - был такой известный концертмейстер - и они играли новые песни, в том числе появившуюся тогда песню, которая начиналась со слов: "Встань казачка молодая у крыльца, проводи меня до солнышка в поход...". Ну, и так далее. Нам эта песня очень нравилась, в общем, джаз этот очень нравился и мы, как это называлось тогда, туда протыривались без билета. Было два пути. Один путь - через крышу, а на крыше кинотеатра тогда было кафе, и можно было взобраться на эту крышу, а оттуда уже спокойно пройти в фойе, где играл этот оркестр, но был другой путь, очень нахальный, но довольно такой реальный. Это нужно было подойти к двери, где проверяли билеты, на входе, разбежаться и пробежать мимо билетёрши и затеряться в толпе, что мы и делали. Но в этот раз все произошло очень неудачно: нас, троих или четверых, схватили, поймали и завели к начальнику, директору кинотеатра. Выяснив, что все мы из этого дома, причем один из ребят сумел вырваться из этой комнаты - ну кто-то входил или выходил - и он бросился, выскочил в фойе, и бегом через эту толпу - и выскочил на улицу и убежал. А мы трое остались, не помню, кто ещё там был, может быть, и Мишка Коршунов. Ну и директор расспросил наши фамилии и телефоны и стал звонить домой нам. Ну позвонил домой ко мне, а это уже где-то был 1937, наверное, год. Отец тогда был без работы, ждал ареста каждую ночь. Значит, он оказался дома, отец, и он сказал: вы его отпустите, я найду как с ним разговаривать. Ну, меня отпустили, нас всех отпустили, поговорив предварительно с родителями. Ну не знаю уж, чем это кончилось для тех ребят, а для меня всё кончилось такой нравоучительной беседой со стороны отца, что так делать нехорошо там, и так далее, и так далее. Тем более тебе, когда у тебя и у меня есть... а у отца был пропуск в любой кинотеатр, в любой театр, на любое зрелищное предприятие, в любой парк, в том числе в Парк Культуры и отдыха имени Горького, любой пропуск на двух человек. И в частности в "Ударник" они с мамой, а иногда и со мной втроём ходили, там была ложа ГУКФа, ГУКФ - это главное управление кинофикации. Вот в этих местах были ложи, места для людей привилегированных, у которых был вот такой документ, дающий право входа вот во все эти метроприятия. Вот на этом эта история закончилась.
Однажды даже был такой случай: я взял у отца без разрешения этот пропуск, и мы с Юркой Карповым пошли в Парк культуры и отдыха имени Горького. Надо сказать, что Юрка Карпов был сыном бывшего посла в Германии, и он там много лет жил, учился в немецкой школе и великолепно владел немецким языком. А тогда впервые в Парке Культуры был аттракцион, первый в Советском Союзе, где человек на мотоцикле ездил по стене круглого этакого помещения, и вот он по стене на большой скорости делал там всякие фокусы. И мы решили это посмотреть, чтобы назавтра было чем похвастаться в школе. Я уже рассказывал, что мы с ним в одной школе учились. Мы с ним подошли, и на любой аттракцион по этому пропуску нас пускали бесплатно. А это оказался английский... или немецкий, я не помню... английский, английский аттракцион. А надо было билет купить, а денег-то у нас не было. Юрка вступил в разговор с человеком - то ли владельцем, с то ли хозяином этого аттракциона, то ли участником, начал - и тот ему ответил по-английски. Потом выяснилось, что человек знает немецкий, они с Юркой начали говорить на немецком языке, и кончилось тем, что он нас пропустил бесплатно. И вот мы значит, там в восторге смотрели вот этот вот фокус, когда этот человек там... он не один был, он сперва один, потом девушка там, артистка, с ним ездила, и они там всякие фигуры выделывали - это было конечно, захватывающее зрелище, ну а на другой день мы, конечно, в школе всем рассказывали хвастливо, что мы видели этот аттракцион, о котором писали газеты впервые в Советском Союзе там и так далее. И вот это был тот самый случай, когда знание языка пригодилось по-настоящему.
А у меня с языками, надо сказать, было плохо. Ко мне ходила преподаватель немецкого языка, Эмилия Фёдоровна такая, я не помню её фамилии, да, и наверное, и не знал. И она два раза или три раза в неделю по часу со мной занималась немецким языком. Родители очень хотели, чтобы я знал хотя бы какой-то язык, вот в данном случае был немецкий, а у меня ничего не получалось, да и так мне не хотелось этим заниматься, но я выучил и великолепно запомнил и помню до сих пор две фразы: "Их хабе фергессен", что в переводе на русский язык значит "я забыл" и "их вайс нихт", что в переводе на русский язык значит "я не знаю". Поэтому я на все её вопросы на немецком языке отвечал одной из этих фраз. Кончилось это очень благородно с её стороны: она заявила моим родителям, что она не может брать деньги за учёбу с Воликом, то есть со мной, поскольку это бессмысленное занятие, он не хочет заниматься, он не учит то, что я ему задаю, поэтому я не могу с вас брать деньги, потому что я ничего не могу поделать. Ну, родители, значит, выслушали меня и, в конце конце, махнув на меня рукой, поблагодарили её и отказались от дальнейших занятий. Конечно, я очень жалею сейчас, и особенно когда попал на войну, что я не знал немецкого языка. Была такая возможность; прояви я больше терпения, желания - я бы знал, конечно... ну, может быть, не очень хорошо, но знал бы немецкий язык. Надо сказать, что я убедился, что тот метод преподавания иностранного языка в школах, который был тогда - по-моему, и сейчас то же самое - с моей точнки зрения был неправильный. Нас заставляли учить грамматику немецкого языка, она очень сложная, плюс *...перфекты, просто перфекты, Бог знает чего там... Эти артикли... Господи... надо было нас учить разговорному языку и только, всё остальное бы само пришло! А разговорному языку нас как раз меньше всего учили. Да, там такая была программа, там такая... Я и потом в Тобольске тоже в шестом или седьмом классе... у нас был немецкий язык, и в восьмом * был немецкий язык - всё равно я, кроме нескольких фраз, по немецки ничего не знал. Правда, на фронте однажды мне пришлось встретиться с пленным немцем. Но это было как: разведчики возвращались из поиска и вели захваченного немца, и проходили через нашу батарею. Вели они довольно мирно этого немца, не связанного, никто его не держал, просто вели его, не наставляя на него оружие, просто вели его - и всё, он шёл, окружённый там тремя или четырьмя разведчика. Ну, мы остановили их - и любопытно: первый живой немец, враг... А у него в руках, у немца, была какая-то цилиндрическая такая коробка... довольно большая, диаметром, наверное, сантиметров двенадцать... десять - двенадцать, и высотой сантиметров тридцать или около того. Я увидел эту коробку, проявил бдительность. Я решил: не бомба ли это, не мина, приведут его, а он взорвёт. И я у него спрашиваю: "Вас ист дас!? Что-то я запомнил. Короче говоря, те уроки в школе и те уроки с Эмилией Фёдоровной всё-таки сослужили свою службу, и я с этим немцем сумел перекинуться какими-то фразами. Я у него спросил: "Вас ист дас?", он начал что-то объяснять, я половину понял, половину не понял. А эти разведчики говорят: "Что ты к нему пристал - это противогаз". - "Как противогаз? У нас у всех по-другому". - "Ну, у них такой противогаз". Ну, из этого разговора я выяснил, что он - рабочий, из рабочей семьи, что чуть ли не коммунист, что он сам сдался в плен там, и так далее, и так далее. Ну, всё это продолжалось пять минут, может быть, десять, и разведчики повели его дальше, в тыл. Вот такая встреча была на войне с немцем. Причём удивительно что: вот никакого злобного торжествующего чувства у меня не возникло тогда. Какой-то ненависти такой, что хочется убить этого человека, не возникло. Не знаю, наверное, должно было возникнуть, потому что кто его знает, может быть, вчера он стрелял в меня - может быть, я же не знаю. Но тем не менее вот не возникло, когда он был разоруженный такой, испуганный... Да, он был испуганный. Не возникло чувства ненависти, желания ударить или убить не возникло. Вот...
Свободное копирование
