Дискуссия, однако, принимала все более "кровожадный" характер. Вопрос ставился уже угрожающе, ультимативно: "или - или", или джаз или симфония. За поддержкой обратились к... Горькому.
Дело в том, что в статье "О музыке толстых" и в очерке "Город Желтого Дьявола" Горький описывает свои неприятные впечатления от американской музыки.
Трудно говорить о музыкальном восприятии другого человека, но очень возможно, что на Алексея Максимовича неприятно подействовал глиссандирующий тромбон, непривычный для его слуха, а четкая механическая ритмичность после широкой русской напевности могла показаться назойливой, скучной, даже раздражающей. Если же говорить о диссонансах, то никаких гармонических искажений в то время вообще еще не существовало, тем более в джазе. Одним словом, Горькому могла не понравиться столь необычная музыка. Но это вовсе не значит, что, пользуясь авторитетом писателя, надо было порочить и уничтожать новый, нарождающийся музыкальный жанр, как то делали критики-вульгаризаторы.
Деятельность РАПМ тормозила развитие советской музыки, и в 1932 году постановлением ПК ВКП (б) РАПМ, как родственное объединение РАПП, была ликвидирована. Однако отголоски этих споров не утихали еще очень долго. И в тридцать шестом году снова возник спор о джазе и легкой музыке, который был перенесен даже на страницы "Правды" и "Известий". Снова замелькали выражения о "джазовой стряпне", о недоброкачественности, судорожности, грубости джазовой музыки, снова отвергалась народность ее происхождения, говорилось о том, что "допущение джаза на концертные эстрады является грубым извращением", об "антихудожественной какофонии". Правда, для "джаза Утесова" делалась иногда оговорка. Но в общем-то не очень старались замечать, что мы как раз и боролись против какофонии и ушираздирающей музыки за музыку мелодичную, гармоничную, напевную. А ведь "джаз Утесова" работал не в безвоздушном пространстве, и до его "ушей" долетали утверждения, что джаз - это второстепенное, неполноценное искусство, что это музыка припадочная, халтурная, слащаво-неврастеничная и, конечно же, снова кабацкая.
Свободное копирование
