Шесть лет моей семейной жизни — вероятно, несправедливо — я вспоминаю как нечто тягостное и противоестественное.
Мне, например, смертельно не хотелось ходить в рестораны, до которых моя жена была большой охотницей. Советские рестораны — как и многое в тогдашней жизни — заслуживали бы отдельной главы. Бытовое и низменное воплощение все того же бессмертного определения «страна рабов, страна господ». Барство официантов и заискивание клиентов; редко — с помощью безмерных денег, предъявленного или угаданного социального положения, наконец, просто благодаря блату — барином становился «гость» и по мере сил унижал официанта. Неизбежное деление столика с посторонними людьми (сколько бы ни было свободных мест), вечерами духота, грохочущий оркестр, выкрики дирижера: «Для дорогого гостя Сени из Магадана исполняется…», потные пары танцующих командированных, вздрагивающие на столиках «салаты оливье» и бутылки с лимонадом и водкой. Не могу сказать, что мне по душе постперестроечные наши рестораны с потугами на европейский шик, непристойной дороговизной и неистребимым постсоветским холуйством в духе полузабытых валютных «Березок», так не похожим на спокойный партнерский и уважительный стиль западных рестораций. Но тогдашняя униженность советского клиента не соизмерима ни с чем.
Мне казалось бессмысленным пробиваться сквозь наглое «мест нет» и «столик не обслуживается», сквозь хамство официантов, ждать — сначала в очереди, а потом чтобы «взяли заказ», чтобы снова ждать, теперь уже пока не принесут сомнительные и для меня тогда очень дорогие блюда.
А моей жене — и она, несомненно, была права — не нравилось, что я никуда не хочу ходить («Я не для того выходила замуж, чтобы сидеть дома!»). Мы были из разных стай и разных жизней. Меня тошнило от подаренных на свадьбу сервизов, ее — от коммуналки и нежелания копить на квартиру: «Столько книг, а на кооператив собрать не смогли». Таких семей и несчастий тьма. А хорошее — несомненно, оно было, и немало, — забылось, это дурно, но ощущение душного рабства, глухоты, непонимания осталось. Женщина всегда несчастнее в неудачном браке, и развод для нее крушение. Но мемуары-то пишу я!
Свободное копирование
