Шел удивительный год — 1956-й.
Он вспоминается, как и большая часть моего «давно прошедшего», событиями вполне личными. Длинными сумрачными, бессмысленными днями, но спектаклем «Перед заходом солнца» с Корном — Клаузеном и Ольхиной — Инкен в декорациях Акимова, четких, светлых и сразу узнаваемых. Гауптмана я тогда не знал, и мощная страстность, определившая судьбу Клаузена, меня тронула глубоко. Мы ведь вообще воспитывались с убеждением, что сильными бывают только гражданские чувства, а все личное — это так, полутона. Шекспир же — это доисторическая классика, да и у него все «социально обусловлено»!
Еще в 1954-м я видел «Рим, 11 часов (Roma ore 11)», в нашем прокате — «Рим в 11 часов» Де Сантиса (1952), он показался мне лучшим среди «неореалистических» итальянских фильмов. Какая там была Лючия Бозе, сыгравшая аристократку, ставшую женой нищего художника. И профиль у нее был такой, «от которого у тебя щемит сердце, да и не только у тебя», как писал Хемингуэй о Ренате — прекрасной венецианке. А какой там конец! Рухнула лестница, на которой, надеясь получить службу, толпились вчера утром безработные машинистки, одна женщина погибла, многие оказались в больнице. И вот утро у разбитого входа, и юная голодная синьорина опять там стоит: «Ведь место еще не занято»…
Позднее, под пошлейшим названием — «Утраченные грезы», шел у нас не менее известный фильм того же Де Сантиса «Дайте мужа Анне Дзаккео (Un marito per Anna Zaccheo)», снятый в 1953-м. В нем заглавную роль сыграла восемнадцатилетняя Сильвана Пампанини, красотка без затей, наивная и обольстительная. Впервые так открыто и горько определялся масштаб мужской подлости. Возлюбленный Анны моряк Андреа говорит ей, уже запутавшейся и падшей: «Как ты могла мне отдаться!» Как бьет она наутро по щекам ни в чем не повинного уличного бабника, бьет за тупое предательство Андреа, воплотившего, не ведая того, всю пошлую ограниченность мужского племени.
Я видел этот фильм 2 марта 1956 года.
Свободное копирование
