В пасторально-тоталитарном, напуганном и горделивом (после блокады и войны) Ленинграде Москва ощущалась и немножко заграницей, и неким советским рейхстагом. Там свершались события, отмечающие наступление новых времен. Руководитель нашей практики, уже упоминавшийся бонвиван Иосиф Анатольевич Бродский, всегда бывший в курсе всего, показал нам свежий номер нового журнала «Юность» с веточкой на обложке. Было это в странном заведении «Самоварник», где еще подавали чай с калачами и баранками.
«Юность» почти сразу же стала событием, причем тогда, пожалуй, мы ощутили это не так определенно, как нынче, спустя более полувека. Василий Аксенов, Анатолий Гладилин, Анатолий Кузнецов, Евгений Евтушенко, Андрей Вознесенский — главным редактором был Валентин Петрович Катаев, у него был и литературный вкус, и умение ладить с властями, и тщательно отмеренная согласно политическому климату если и не храбрость, то некоторая лихость, и немало свежих и симпатичных вещей мы тогда в «Юности» прочли. Не «Новый мир», конечно, но читали «Юность» все и с удовольствием.
Почти тогда же стал выходить журнал «Иностранная литература». Хотя и предполагалось, что он станет продолжением довоенной «Интернациональной литературы», сходства было немного. Однако в массе «прогрессивной», обязательной почти макулатуры стали появляться и серьезные вещи. Ремарк — «Время жить и время умирать», и Моравиа, а позднее Бёлль, Фолкнер, даже статьи об искусстве, по тем временам почти «формалистическом»…
Там же, в Москве, случилось со мной «чрезвычайное происшествие», сильно повлиявшее на дальнейшую мою жизнь. Хотя, разумеется, было оно лишь «последней каплей».
Вечер около гостиницы «Москва» (уже много дней я в столице, но все еще непривычно, что рано темнеет летом). Люди со спокойными, улыбчивыми лицами, свежей, чистой кожей, пахнущие горькими нездешними духами, — иностранцы. Один из таких явных иностранцев курит сигарету, медвяный заморский дымок медленно растворяется в жарких сумерках. Рядом — столь же очевидный наш молодой человек. Наш, но легко и непринужденно говорящий по-английски. Зависть меня обожгла. Увы, одна из самых мощных мотиваций — для меня, во всяком случае. До сих пор я думаю: если бы не эта встреча, никогда бы не выучил ни одного языка.
Свободное копирование
