…В 1948-м случился счастливый февраль.
Двадцать третьего мне исполнилось пятнадцать. Был день с горячим солнцем, нежным тающим ледком в лужах, студеным и легким ветром, запахом первого «мужского» одеколона «Ореанда», подаренного мне мамой вместе с клетчатым, «как у больших», кашне. В тот день я первый раз в жизни побрился; незабываемо ощущение своих уже лишенных неопрятного мальчишеского пуха, но слегка колющихся (вероятно, так хотелось думать) щек. Светлый и тревожный приступ осознаваемого возмужания, особенно на фоне моих новых «взрослых» чувств, моего призрачного прелестного романа.
Той же весной впервые прочитал роман Дюма «Граф Монте-Кристо», в том же страстно любимом издании «Academia»: отчетливо помню этот том, не новый, коричнево-красного цвета, все с тем же картушем работы Вениамина Белкина (герб, шпага, треуголка). Этот роман по сию пору много значит в моей жизни, думаю, не только в моей, просто об этом стесняются говорить. Сумрачная рыцарственность Дантеса — Монте-Кристо, благородная романтическая месть, абсолютная власть надо всеми и над собой. А для меня это было и первой влюбленностью в Рим, в эти названия — Монте-Пинчо, Корсо, Пьяцца дель Пополо, Виа Бабуино, палаццо Росполи (в Риме есть палаццо «Русполи», но ведь так я прочел в любимой книжке, и это — важнее!) — все то, что я увидел в реальности, быть может, слишком поздно — почти полвека спустя. И никакая история искусств этих «монте-кристовских» — моих! — ассоциаций не затенила. А в августе 1965-го я смотрел с марсельского берега на замок Иф, где четырнадцать лет провел Дантес — будущий граф Монте-Кристо. Туда можно было съездить всего за пять франков, но из моих спутников-туристов никто не захотел потратиться, а ехать одному в ту пору строжайше запрещалось…
Свободное копирование
