23 февраля 1939 года
Федя опять вспомнил о том, как его папа наказывал летом, пожелал, чтобы папа промок под дождем и простудился. Мама решила, что с ним надо как следует поговорить. Слушал очень внимательно, кажется, понял всё, что хотела объяснить ему мама, и устыдился. Вечером говорит маме: "Мама, я хотел бы, чтобы ты была лётчицей". "Зачем это?" "А так. Чтобы ты летала, летала, а потом разбилась. Очень интересно". "Да что ты, Федя, опомнись!" "Как ты не понимаешь, мама. Я пошутил! Видишь, я и о тебе в шутку такие вещи говорить могу". Наверное, хотел показать, что у него нет никакого злого умысла против папы, а так просто, с языка сорвалось. Конечно, всё-таки не совсем так, но, кажется, теперь всё, слава Богу, улажено, и он принял папино наказание как должно.
24 февраля 1939 года
Федя спрашивает: "Можно теперь к папе поехать? Я совсем, совсем раскаялся!" Поехали. В Тупике Федя смутился, пошел в комнату к Вере Николаевне, стал там играть, совершенно не упоминая о папе. Мама говорит: "Ну? Что же ты к папе не идёшь?" "Сейчас пойду, только доиграю". Наконец решился, подошел к папиной двери, постучал и тихо: "Папа, к тебе твой сынок пришел!" С папой мир, Федя сразу стал веселый и хороший. Только никак не может простить Коленьке сломанный танк, всё время ворчит, вернее говорит в присутствии Коли о детях, которые ломают и портят игрушки. Придумывает целые истории.
Свободное копирование
