2 августа 1938 года (Теберда)
Отправились папа, мама, Федя и Мара гулять вверх по Мухе. Вышли часов в 12. Сначала зашли на почту - получили от бабы письмо и послали бабе письмо. День хорош - не очень жарко! Около КСУ встретили Ксению Федоровну, которая забрала Федю к себе, чему он, кажется, был очень рад. Пошли дальше втроем вверх по речке Мухе. Подъём не крутой, но очень трудный, к тому же стало очень жарко. Часам к четырём пришли к слиянию Мухи и Азика, который течёт с Азикских озёр. Мара стала уверять, ссылаясь на карту, которую она рассматривала, что до озёр осталось километра три-четыре. Папа благоразумно заявил, что дальше он не пойдет, потому что поздно и надо возвращаться домой; мама же с Марой, не вняв благим советам, решили идти любоваться прекрасными Азикскими озёрами. Идти надо было по реке Азику вверх, впереди видны Азикские горы, а там и озёра. Как всегда в горах, казалось, что горы очень близко. Пошли быстрым шагом. Прошли очень унылую и мрачную долину, где стояли грязные коши, собаки, овцы и много грязных ребятишек. Коши скоро кончились, дорожка каменистая шла вдоль берега Азика. Подъём небольшой. Впереди очень красивы Азики: серый камень и белый снег. Прошли часа полтора, а расстояние до горы как будто и не уменьшилось. Решили идти ещё быстрее. Видим, впереди что-то белое, сначала не догадались - оказался снег. Через снежный мост перешли на другую сторону реки и пошли дальше. Наконец впереди показалась гряда камней, как бы основание Азикских гор. Настроение повысилось; наверное, за этими камнями и находятся озёра, самое подходящее место. Долго лезли по этим камням, кругом доцветающие рододендроны, значит, залезли мы очень высоко. Наконец, перелезли - и открылось: озеро не озеро, а так что-то вроде болота. Значит, надо лезть ещё выше. Но беда в том, что в это болото впадает не одна речка, а три ручья, какой из них Азик - неизвестно. Думали, думали и решили идти к самому симпатичному, авось, выведет к озёрам. Надо было влезть на крутой каменистый склон, за которым находилась ровная площадка, там, наверное, то и есть озеро. Опять полезли. Стало очень холодно, кругом всё мокро, и к тому же вода ледяная; ноги, конечно, промочили насквозь. Лезли, лезли, наконец влезли; видим, правда что-то вроде озера, и снег к самой воде спускается, только уж очень маленькое, за 10 минут обойти можно. Наверное, ещё выше надо лезть, там опять такая же площадка, и опять оттуда бежит ручей. Полезли выше. Ещё труднее, очень круто, и камни скользкие. Со стонами и проклятьями мы одолели и этот подъём, и опять перед нашими разочарованными взорами открылось озеро, но отнюдь не грандиозных размеров, а очень маленькое и мелкое. Лезть дальше было невозможно, и ручей в это озеро вовсе не впадал, а только вытекал из него; решили, что это и есть то прекрасное Азикское озеро. Несмотря на то, что озеро нас сильно разочаровало, вообще-то здесь удивительно хорошо. Очень дико, сурово и красиво. Мама первый раз увидела такие места. Не то что дерева, но даже кустика нет, зато трава очень низкая, вся усыпанная цветами. Цветы все на низких стебельках, очень разнообразные, совсем не похожие на наши и, конечно, масса незабудок. Пока любовались этим озером, солнце садилось, придавая всему розовый оттенок. Особенно это было красиво, потому что кругом горы бледно-серого цвета. Но надо было возвращаться домой быстрым темпом, так как нас ожидала не очень приятная дорога - километров шестнадцать, причём мало надежды было вернуться засветло.
Мама, как всегда, стала выбирать ближнюю дорогу. Действительно, удалось сильно срезать угол, но на срезывание времени, пожалуй, ушло больше. Пришлось идти пологим, но очень скользким скатом из-за травы и росы. Очень быстро стемнело; когда вышли в долину, было совсем темно, даже луны не было. Тропинки, конечно, не видно, идти приходится ощупью, под ногами сплошные камни. Наконец, мама умудрилась шлёпнуться на камень лицом, причём очень ловко попала носом по самому ребру камня. Страшная боль, и, самое главное, рукой чувствуется, как опухоль растёт с каждой минутой. Стали зажигать спички и обследовать мамин нос, выяснилось - очень распух, и цвет имеет нежно-сиреневый. Наконец добрались до первого коша. Как ни старались пройти тихо и незаметно - не удалось. Наши шаги услышали собаки. Счастье, что коши были по другую сторону реки. И мама, и Мара слышали много интересных историй о бешеном нраве и необузданной ярости карачаевских овчарок. Казалось, что весь противоположный берег усыпан псами, готовыми броситься в стремительный Азик, переплыть его и растерзать маму и Мару. За собаками всполошились люди, тёмные коши осветились, и люди забегали с головешками в руках. Мама в ужасе ждала погони на лошадях со сворой собак. Но карачаевцы удовольствовались тремя выстрелами в воздух, погалдели, покричали и удалились в свои коши. Собаки тоже утихомирились. Мама с Марой, в ужасе от того, что наделали, рванулись в другую сторону от собак и криков и попали в заросли крапивы. Из огня, да в полымя! Крапива доходила иногда до подбородка. Это было, конечно, неприятно, но зато стало сразу тепло, даже жарко. Наконец выбрались из крапивы, и каменистый скат показался после этого удобной дорогой. Но впереди были ещё коши. При мысли об этом у мамы волосы вставали дыбом. К счастью, и собаки и люди там оказались гораздо спокойнее и смирнее. Пошумели немножко и всё, никакого огнестрельного оружия в ход не было пущено.
Только немножко отлегло от сердца после кошей и поутихла крапивная боль, с горы прямо на маму что-то понеслось со страшным грохотом и треском. Мама в ужасе застыла на месте, думая, что это мчится стая овчарок, Мара же с воплем ужаса схватила маму за руку. Нет, на овчарок не похоже, наверное, обвал; слава Богу, смерть хоть будет мгновенная. Маме в этот момент даже приятно было думать о смерти - кто знает, что будет ещё впереди, ведь до дома ещё километров 10. Стая овчарок и обвал оказались лошадью, которая пронеслась мимо. Кто больше испугался - неизвестно. Ещё долго лошадь грохотала впереди на дороге, не догадываясь свернуть в сторону. Наконец вышли к Мухе. Здесь как-то гораздо светлее и дорога хорошая. До Теберды добрались благополучно. Только в самом конце пути, уже в Бедняцкой поляне, когда мама осталась одна, опять начались ужасы. Всю длинную улицу от парка до дома мама шла, атакуемая собаками. Из каждого двора вылетала собака, с яростным лаем бросалась на маму и отставала только у следующего двора, откуда вылетала очередная собака. Путешествие не особенно приятное. Мама уже совсем в отчаянии подходила к своему дому, вернее подбегала, ожидая, что и оттуда с хриплым лаем вылетит Карауз, но вместо этого почувствовала, как его мокрый нос ткнулся в ладонь. Замечательно, он узнал маму издалека, потому ни разу не залаял. В окне горел свет. Мама получила выговор от папы и холодный вкусный айран. Было два часа ночи. Несмотря на зуд от крапивы во всём теле, заснула мама сразу.
Свободное копирование
