Чикаго - 5

Я не буду описывать роскошные улицы Чикаго, их магазины, великолепные парки Гарфильда, Гумбольдта, Линкольна, городские памятники, мосты (числом 60), туннели под рекою, наконец, Озерной парк (Lake Park) с его чудным видом на безбрежное озеро Мичиган и пр. и пр., всё это теперь многократно описано многочисленными посетителями всемирной выставки и всем приелось. Ограничусь лишь описанием моего посещения Кенвудской обсерватории, принадлежащей частному лицу, Г. Хэлю (Hale), сыну чикагского миллионера.

Обсерватория вместе с собственным домом Хэля помещается на Бульваре Дрексель (Drexel Boulevard, № 4545). Это одна из лучших и наиболее широких улиц города. Здесь нет таких колоссальных домов, как в центральных частях, тут всё небольшие каменные виллы с прелестными садиками впереди. Было еще рано, когда я приехал сюда из своей гостиницы, и сады поливались из обыкновенных уличных труб, что доставляло приятную прохладу. Вот купол рефрактора. Я позвонил у двери. Сам г. Хэль оказался в отсутствии, но я был принят его сестрою, молодою девушкою лет 18-ти. Узнав о цели моего приезда, она тотчас вызвалась показать мне обсерваторию брата, причём прибавила, что, право, не знает, отчего их обсерватория приобрела такую известность, когда они, в сущности, мало занимаются и то почти исключительно астрофотографией. Между тем мы прошли в башню. Здесь установлен небольшой, но прекрасный 12-тидюймовый рефрактор, к окуляру которого привинчен спектроскоп с решеткою Роуланда. Для своих работ Хэль изобрел в 1891 году особый прибор, названный им спектрогелиографом, при помощи которого можно весьма удобно получить фотографический снимок Солнца в любых лучах спектра. Этот совершенно новый прием в самое короткое время обогатил наши познания о физическом строении Солнца и, главным образом, позволяет во всякое время фотографировать солнечные выступы не по диночке, как это делалось до сих пор, а сразу, как по краям диска, так и на самой его поверхности! Открыв особый шкафчик, сестра Хэля показала мне целую коллекцию прекрасно сделанных негативов Солнца.

Когда я осмотрел обсерваторию, любезная молодая американка пригласила меня к себе и здесь, за чашкою кофе, рассказала много исторических подробностей об астрономической деятельности в Чикаго вообще. Наибольшая обсерватория имеется здесь при так называемом Северо-западном университете, и её судьба довольно замечательна. Эта обсерватория была основана еще в 1862 г. на частные пожертвования. Профессор Мойн (Moyne), посланный из Чикаго для приобретения рефрактора, узнал дорогою, что знаменитый Кларк продает своей великолепный объектив в 18¹/₂ дюймов, которым он успел уже открыть спутника Сириуса. Этот объектив был изготовлен по заказу университета Миссиссиппи, но не был взят, благодаря нарушению всех расчетов вследствие войны между северянами и южанами. Понятно, что Мойн поехал прямо в Кембридж и после переписки с чикагскими богачами о прибавке денег к первоначально собранной сумме успел купить этот объектив за 18 000 долларов. Однако для такого прекрасного и в то время первого по величине объектива не оказалось подходящего помещения. Хотя на крыше университета и имелась башня, но она дрожала от езды в городе и, кроме того, была так глупо устроена каким-то неопытным механиком, что купол башни не вращался, и люки её не открывались. Надо еще прибавить, что в Чикаго не было и астронома, способного обращаться с таким дорогим рефрактором. Только в 1865 году сюда был приглашен молодой Саффорд (Safford) из Кембриджа. Видя печальную установку рефрактора, этот астроном вовсе им не занимался и предавался исключительно наблюдению звезд для составления каталога, при помощи заказанного им для обсерватории меридианного круга Репсольда. Он видел, что для рефрактора необходимо построить другую башню, где-нибудь в саду университета. Саффорд надеялся на пожертвования чикагских богачей, но тут, как на грех, случился страшный пожар 1871 года. Хотя университет, лежащий в южной части города, уцелел, но богачи сделались скупее и не только отказались от нового пожертвования, но еще прекратили и ту ежегодную субсидию, на которую Саффорд существовал до того времени. Бедный астроном вынужден был вовсе покинуть Чикаго и поступить на службу в Управление Съемки в Вашингтоне. Только в 1877 году чикагские богачи вспомнили про свою обсерваторию в пригласили директором её ныне столь известного Борнгэма (Burnham), тогда — журналиста и любителя астрономии. На собранные деньги Борнгэм скоро установил рефрактор приличным образом и начал тут свои знаменитые наблюдения двойных звезд.

В числе чикагских астрономов состоит ныне некто Си (See), занимающийся преимущественно теорией двойных звезд. Но он известен также любопытными изысканиями о происхождении загадочного мифа о Фениксе. Как известно, так называлась мифическая птица древних египтян. Она была украшена красными и золотыми перьями и по внешности походила на орла. Обыкновенно она всегда где-то скрывалась и появлялась народу весьма редко. Но один раз в 1460 лет она вила себе гнездо и сгорала в нём, после чего вновь появлялась, как бы возрождаясь из собственного пепла. Появлялась она всегда на востоке, и потому некоторые историки, например, Геродот, приписывали ей арабское происхождение. Появление Феникса совпадало обыкновенно с правлением какого-нибудь могущественного фараона; так, наиболее достоверная запись гласит, что Феникс являлся в 1322 году до Р.X., во время царствования Сезостриса Великого.

Пользуясь этими данными, Си связал возрождение Феникса с астрономическим периодом, известным в Египте под именем софического, т. е. с периодом, когда появление Сириуса перед восходом Солнца вновь совпадает с первым днем года (первым днем месяца Фоф). Дело в том, что вслед за появлением Сириуса перед самым восходом Солнца, начинался обыкновенно разлив Нила, и эта эпоха имела весьма важное хозяйственное значение для всего Египта. Однако, египетский год, как известно, равнялся только 365 дням, и потому начало года наступало (по числам календаря) постепенно всё позднее и позднее, так что разные месяцы последовательно проходили через все времена года, но по прошествии 1460 лет начало года вновь совпадало с появлением Сириуса перед восходом Солнца. Таким образом, очень может быть, что такое нам совершенно понятное, но необъяснимое для египетской черни явление было облечено жрецами в миф о Фениксе.

Изыскания о Фениксе были сделаны Си по поводу его исследований о цвете звезд и его изменении. Древние считали Сириус красною звездою, тогда как ныне все знают, что эта звезда — совершенно белая. Но если красная звезда обратилась в бедую, то значит красный цвет не есть признак угасания звезды, а, наоборот, представляет первоначальную стадию её развития. С такою мыслью начинают ныне мириться все спектроскописты; но, быть может, Сириус есть только исключение? Во всяком случае Си обращает внимание астрономов на его обстоятельство, с целью по возможности точнее определять ныне цвет звезд, дабы дать нашим потомкам материал для выводов. Это может иметь большое значение при изысканиях об эволюции звезд и для разрешения жизненного для всех нас вопроса: стремится ли наше Солнца к упадку, к потере света и тепла, или, наоборот, не находится ли оно еще сравнительно в ранней стадии развития?

Фотометрия звезд в связи с фотографированием их обещает значительно обогатить наши познания внешнего мира. Сравнение яркости звезд, получаемой непосредственными наблюдениями, с величиною изображений их на фотографических пластинках показало, что наиболее сильное химическое действие лучей обнаруживается в звездах, лежащих в Млечном Пути; чем дальше звезда от Млечного Пути, тем это действие слабее. Другими словами: звезды, ближайшие к Млечному Пути обильнее фиолетовыми лучами, чем звезды с большими галактическими широтами. Это обстоятельство как бы подтверждает принадлежность звезд каждой большой кучи к одному типу, отличному от прочих.

Вообще, беседуя с молоденькою мисс Хэль, я быль поражен её астрономическими познаниями и, грешный человек, вовсе не сожалел, что не застал дома её брата. Будь он тут, я бы не имел случая лично убедиться, насколько высоко стоит в Америке женское образование.