По сути дела, этот провал "сталинской стратегии" был по своим последствиям практически равен провалу, произошедшему в начале всей войны, когда Сталин с упрямством, достойным лучшего применения, категорически игнорировал все самые достоверные данные ГРУ и всей зарубежной сети советской разведки о готовившемся Гитлером начале войны и наступлении немцев на Советский Союз по плану "Барбаросса".
В первый же день наступления по плану "Блау" немецкие танковые дивизии вышли на оперативный простор, углубившись на 40 километров, и уже к 5-7 июля заняли все правобережье Дона. Именно в эти дни произошла трагедия Коротоякской переправы, в ходе которой немцами были прижаты к правому берегу Дона и практически полностью уничтожены несколько дивизий Красной Армии. И была она вовсе не единственной - разгром, преследование и уничтожение бегущих частей Красной Армии, подставленных под это хорошо подготовленное немецкое наступление "великим полководцем" И.В. Сталиным, шел по всему Брянскому и Юго-Западному фронтам.
Продвижение немецких танковых соединений было настолько быстрым, что форсирование Дона и бросок от него к Воронежу произошел всего лишь за два дня 6- 7-го июля 1942 г. Естественно, что при этом никакого более или менее серьезного сопротивления продвижению немцев на подступах к Воронежу и, тем более, интенсивных уличных боёв в самом городе, как я уже отметил выше, не было вообще. Да и защищать город фактически было некому. Руководство города просило командующего Брянским фронтом генерал-лейтенанта Голикова укрепить его оборону, но фронт ни чем серьезным помочь городу в это время уже не мог, посоветовав организовать оборону своими силами. Единственное, что он сумел выделить Воронежу, это два полка "Катюш", имевших, кстати, свои, не связанные с обороной города, задачи. Артиллеристы и не остались в городе, а перешли реку по Чернавскому мосту и закрепились на левобережье в Придаче, откуда потом нещадно палили термитными снарядами по жилым кварталам правобережной (исторической) части Воронежа на протяжении всех 212 дней его оккупации. Весь "гарнизон" города составляли, как свидетельствует журналист А.И. Гринько, несколько разрозненных, слабо вооруженных и даже не обмундированных батальонов народного ополчения, два эскадрона конников учебного кавалерийсого полка, вооруженные карабинами и шашками, и два батальона (читай - заградотряда) 95-й дивизии внутренних войск НКВД, вооруженные винтовками и пулеметами. Кроме них в городе было несколько госпиталей, военных складов и других тыловых подразделений. По штатному расписанию у личного состава этих немногочисленных тыловых частей должны были быть винтовки.
Заградотряды дивизии НКВД закрепились, как пишет все тот же А.И. Гринько, севернее и южнее Воронежа (то есть фактически "драпанули" из города), а в самом городе, якобы, действовали отдельные их группы по два-три человека, а то и вообще одиночки. Гринько пишет, например, что какой-то сержант засел с пулеметом в небольшом двухэтажном старинном доме на улице Карла-Маркса, превратив его в ДОТ, и оборонял его до последнего патрона.
Известно так же, что на подступах к Воронежу совершила подвиг осоавиахимовская команда собак-комикадзе, подорвавших около двадцати танков противника. В составе этой команды был и наш Шайтан.
Однако, несомненно, что никакого, действительно серьезного сопротивления многочисленному и хорошо вооруженному врагу все это тыловое "воинство" оказать не могло и его действия в пределах самого города, не шли ни в какое сравнение с уличными боями при обороне Сталинграда или при взятии Берлина. Во всяком случае, привести к тотальному разрушению 92 % жилищного фонда города они просто не могли и, следовательно, никакой "героической обороны" Воронежа, о которой все время твердят воронежские доморощенные "военные историки", не было и в помине.
Городские и областные начальники первыми покинули город и отправились на "запасные квартиры" в Борисоглебск, который был в течение всех 212 дней оккупации Воронежа областным центром. Все дороги, как пишет Жигулин в своей повести "Черные камни", были запружены отступающими, потерявшими управление войсками и убегающими от немцев жителями города. И только 7 июля 1942 года, как раз в день захвата немцами Воронежа, был образован Воронежский фронт. Командующим фронтом был назначен генерал Н.Ф. Ватутин.
Теперь особо о действиях немецкой авиации. Вопреки многочисленным, кочующим из публикации в публикацию утверждениям самодеятельных воронежских "военных историков", никаких ковровых бомбардировок жилых кварталов Воронежа немецкая авиация не проводила. А вот корпуса крупных промышленных предприятий были действительно подвергнуты очень интенсивной бомбардировке. Так, например, были почти полностью разрушены здания расположенного на юго-западной окраине города, за Заставой, в бывшей Ямской слабоде завода "Коминтерн", выпускавшего "Катюши", и комплекс зданий завода "Электросигнал", выпускавшего полевые радиостанции. Однако, сами эти заводы были задолго до этого, эвакуированы в глубокий тыл. Так, например, завод "Электросигнал" еще в начале октября 1941 года, то есть почти за год до этих событий, был эвакуирован в Новосибирск. А завод "Коминтерн" тоже в октябре 1941 года эвакуировался за Урал, в поселок Утск, слился с местным заводом "Урал-электромашины" и продолжил выпуск "Катюш".
Особенно сильной бомбардировке немецкая авиация подвергла корпуса расположенных на левобережье, в деревушке Придаче, военных заводов: синтетического каучука (СК-2), авиамоторного N 16 и авиастроительного N 18, выпускавшего до войны бомбардировщики ТБ-3. Но и эти заводы были своевременно, еще в конце 1941 года, задолго до этих событий, эвакуированы в глубокий тыл.
Кстати, немаловажное замечание. Это сейчас на левобережье раскинулся новый большой район города, пожалуй, даже более крупный, чем вся правобережная (историческая) часть Воронежа. А в то время, о котором я пишу, никакого "левобережного района Воронежа" не было и в помине, а была там лишь эта маленькая, старинная, петровских времен деревушка "Придача", не входившая в административные границы города. Между Воронежем и Придачей пролегала широкая, семикилометровая пойма реки, которую теперь занимает водохранилище Нововоронежской АЭС .
На прилегающих к Придаче землях как раз и были построены в начале тридцатых годов эти три военных завода. А рабочих и служащих к этим заводам подвозили из города на ведомственных трамваях по дамбе, специально насыпанной в 1934 году для этой цели через пойму реки от Чижовки до Придачи, и тогда же построенному Вогрессовскому мосту.
Поэтому, когда говорят, что "...в результате героической обороны Воронежа, левобережная его часть так и не была сдана врагу...", то это, мягко говоря, не вполне соответствует действительности, так как левобережной части города Воронежа в то время вообще не существовало в природе.
А вот Придача, которую немецкая авиация практически сравняла с землей, действительно врагу отдана не была. Однако, произошло это отнюдь не в результате "героической обороны", а по той простой причине, что он и не предпринимал никаких попыток ее взять, поскольку брать там было абсолютно нечего. Тем более, что для этого ему пришлось бы, форсировать реку. А река Воронеж - отнюдь не маленькая речушка, а глубокая, двухсотметровой ширины судоходная водная преграда, и форсировать ее было далеко не просто. Потом им пришлось бы пройти под ружейно-пулеметным и артиллерийским огнем из хорошо укрепленных позиций всю эту семикилометровую, открытую, топкую (сплошные болота) и густо заминированную пойму реки. Игра явно не стоила свеч, и немцы не стали в нее играть. Так что "героическая оборона" здесь абсолютно не при чем.
Свободное копирование
