Лето поскользило к осени. В ожидании сентября и тех дел, что он стал приносить, я от кино несколько отстранился. И в середине августа вдруг нежданно-негаданно выросла неделя норвежских кинофильмов, она засияла в кинотеатре "Мир". "Неделя" эта меня заинтересовала. И я в субботу поехал смотреть один из её фильмов. Купил свободно билет на двенадцатичасовой сеанс и пошёл получать произведение под названием "Похвали себя". И заполучил серенькое смотриво и неприятное происшествие.
На кинофильм зрителей собралось немного — люди, наверное, в этот погожий день отдали предпочтение другим развлечениям. Зал был почти пустой. Я выбрал для себя удобное местечко и уставился на экран. Минут через пятнадцать просмотра стало ясно — развернувшееся произведение нудное и скучное, и оно ничем не порадует. И это понял не один я. Зрители в зале заёрзали в креслах, кто-то из них поднялся и пошагал на выход, и вслед за ним туда гуськом потянулось ещё человек двадцать. Двери зала остались открытыми, и в них тут же занырнули два парня. Сначала они уселись на ближние кресла, а потом с приглушённым смехом и перешёптываниями начали пересаживаться с места на место. Парни приметили меня, одиноко расположившегося в ряду, и плюхнулись на соседние кресла. И тот из них, что оказался поближе, повернул голову в мою сторону, пригляделся и попросил двадцать копеек. И в мозгу у меня тогда пронеслось — ну, вот, и кино паршивое, и ещё какие-то хмыри, взявшиеся ниоткуда, настроение портят. Я, чтобы не лезть в разговорные дебри с ними, буркнул:
— Нету.
А парень получил ответ и пошептался о чём-то с другом. И тот пролез передо мною, присел с другого боку и обратился ко мне:
— Закурить дай.
Я промолчал. А он потолкал меня в бок и снова:
— Слышь, закурить дай.
— Я не курю, — пришлось ему ответить, чувствуя, что он не отстанет.
И тут тот парень, что просил деньги, снова сказал мне:
— Если не куришь, то поделись "мелочишкой".
Сидящие сзади зрители, услышав наши переговоры, стали громко возмущаться:
— Выйдите из зала и там разговаривайте, сколько хотите, а здесь не мешайте людям кино смотреть.
После этого оба весельчака понизили голоса и не отвязались от меня, а, приблизившись вплотную, зашептали:
— Слушай, пошли, выйдем на улицу, сказать тебе что-то надо. Пойдём, пойдём, — и задёргали меня за руки.
Я подумал, было, послать обоих приставал, куда подальше, но начала затеваться возня. Фильм смотреть уже не хотелось, и к тому же я почувствовал, что за спиною опять раздадутся недовольные голоса. И я встал и двинулся на выход. А парни потопали за мною.
Я вышел из кинотеатра в проулок, и приставалы преградили мне дорогу, продолжив:
— Слушай, ты, не торопись, разговор есть. Может, деньжат нам подкинешь? Сколько у тебя есть?
Я не ответил. А они переглянулись меж собою, и один из них тихо спросил у другого:
— Ну, кто первый начнёт: ты или я?
Стало понятно — парнишки, не получив курева и монет, решили продолжить потеху и наставить мне фингалов на физиономии. Драться с ними мне не хотелось, да и вообще я по—настоящему ещё ни с кем и никогда дрался. И я оттолкнул одного из парней в сторону и быстро устремился на улицу, развернувшись при этом к ним лицом и отступая задом, чтобы не получить удар в спину и вовремя дать отпор. А парни растерялись от моей неожиданной прыти, и вдогонку не бросились, а только закричали:
— Ты куда? Обожди, мы с тобою ещё не всё договорили.
Я вышел на улицу и пошагал к метро. И по дороге меня задёргали такие мысли: сегодня мне по-наглому испохабили кинопросмотр, и я это съел и даже не дёрнулся. Ну ладно, в этот раз мне попался плохенький фильм, а если в следующий раз я буду смотреть что-то классное, и ещё какие-нибудь ублюдки захотят испортить эти смотрины, что тогда делать? И я решил — ну уж нет, больше мне ни один кинопросмотр никто не испортит. А если появится такой герой, то я с ним буду драться, не раздумывая.
Свободное копирование
