Кино и жизнь - 223

ЧАСТЬ III

— Вот он, пришелец из других миров. Я гляжу на него, а мне в это всё равно не верится.

— Тем не менее, это так. Он перед нами, и

можно даже его потрогать.

(Из к/ф. "Туманность Андромеды". Реж. Колобов).

СЕРЕДИНА 70—х — НАЧАЛО 80—х ГОДОВ. ЗНАКОМСТВО С КИНО, КОТОРОГО НЕ БЫЛО.

или

Поиск кинозрелища, недоступного простым смертным, и приобщение к нему. А так же, устремление к намеченной цели.

Было так заведено. Кинофестиваль надвигался, и намечалась распродажа его абонементов. Абонементы начинали продавать за две недели до открытия фестиваля. Только если раньше их могли начать продавать в будни, то теперь это стали делать в субботу. И такое правило ввели, наверное, специально для того, чтобы кинозритель не побросал свою работу и не столпился у касс кинотеатров. И я это запомнил.

Мне, как всегда, требовался абонемент на десять часов утра, и я думал, что он от меня никуда не денется. Но, памятуя о том, что на прошлом кино—фестивале мне пришлось отстоять за абонементом длинную очередь, я решил заранее узнать, как в этот раз будут обстоять дела с "Его" реализацией. Я решил опять отсматривать кинофестиваль в "Прогрессе", который, как и два года назад, собирался выставить на своём экране фестивальную внеконкурсную программу. И надумал прокатиться к нему за день до абонементной рас—продажи на разведку.

В пятницу после трудового дня я подъехал к давно знакомому кинотеатру. Ажиотажа там никакого не наблюдалось. Войдя в кассовый зальчик, я увидел трёх человек, покупающих себе билеты, и ещё заметил кучку людей, сплотившихся в уголке. Пройдя к кассовым окошкам, я обратил внимание на объявленьице, гласящее, что завтра с девяти утра начнётся распродажа абонементов на фестивальную внеконкурсную программу. Убедился, что абонементы будут, и суеты вокруг их продажи нет, и хотел, было, уйти. Но меня разобрало любопытство: чего это в углу помещения скопились люди, и я приблизился к ним.

Среди тех людей выделялся один мужчина с ученической тетрадью и шариковой ручкой. И люди вели с ним разговор. Я послушал, о чём они переговариваются, и оказалось — о кинофестивале. Только разговор вёлся не о предполагаемом репертуаре — о нём ещё никто ничего не знал, — а о том, какие трудности развернулись везде с попаданием на фестивальный про—смотр. Я прислушался к рассказам, и до меня дошла такая новость: если раньше было так — приезжай с утра к кинотеатру, вставай к кассе и покупай проходной абонемент и потом спокойно топай на кинофестиваль, то в этом году с распределением абонементиков всё складывалось намного сложнее. И меня очень смутила тетрадочка у мужчины, и захотелось узнать, для чего она ему надобна, да и вообще понять, зачем в кассе собралась куча кинолюбителей. И я поинтересовался у мужчины, слышал ли он что-нибудь насчёт завтрашней продажи абонементиков тут, в "Прогрессе". Он ответил, но ответ этот прозвучал немного странно:

— А вы под каким номером записаны?

— Что за номер? — удивился я.  —

— У-у, — заулыбался моей неосведомлённости мужчина и все собравшиеся рядом люди, — то номер вашей очерёдности, по которой вы завтра попадёте в кассу.

Чтобы не втягиваться в длинные расспросы и объяснения с мужчиной и убрать ехидную ухмылку с его лица и с лиц стоящих вокруг кинолюбителей, я сразу выложил:

— У меня номера нет, но я хочу его получить. Кто может его выдать?

— Я, — продолжил мужчина, — подходите, получайте и записывайтесь в очередь.

Я приблизился к нему, собрался произнести свою фамилию, а он мне объявил:

— Так, будете под номером девятьсот сорок шесть.

И эти слова пригвоздили меня к полу. А он, понаблюдав за моим замешательством, уточнил:

— Фамилия ваша какая?

— Комаров, — ответил я неуверенно и замолчал, провожая взглядом мелькание ручки, заносившей моё наименование в длинный список претендентов за фестивальными абонементами.

Мужчина сделал своё дело и сразу потерял ко мне интерес. Стоявшие вокруг люди тоже. Я отвернулся от них и вышел из кинотеатра. И отъезжая от "Прогресса", начал медленно приходить к выводу, что здесь мне мало, че—го светит.

Расстроенный, я приехал домой. Дома я решил назавтра с утра пораньше броситься в кинотеатр "Звёздный" на Вернадского. Там тоже наметилась фестивальная программа. Но "Звёздный" был расположен далеко от людного центра, и я думал, туда, скорее всего, за абонементиками подъедет не так уж и много народа, и мне там удастся отхватить абонементы на кинофестиваль.

Поднявшись в полседьмого, я в темпе собрался и вышел из дома. До "Звёздного" надо было добираться двумя транспортами. Я сначала доехал на автобусе до метро "Юго-Западная", а там, пересев на троллейбус, подкатил к "Звёздному". Выйдя на остановке напротив кинотеатра, я посмотрел на него и увидел у кассы толпу народа. Перейдя проспект, я подошёл к "Звёздному" и попал в тревожное людское мельтешение. Понимая, что времени терять нельзя, тут же взялся искать очередь, догадываясь, что люди суетятся здесь не зря и тоже собираются приобретать фестивальные абонементы.

А очереди, как таковой, ещё не существовало. Но основная часть людей крутилась возле одного человека, у которого в руках была синяя ученическая тетрадочка. Я подобного человека видел уже у "Прогресса" и поэтому, не раздумывая,  подошёл к нему и спросил:

— Вы составляете очередь?

— Да, — ответил он.

— Меня внесите в списочек, — быстро попросил я его, не задавая других вопросов, и добавил, — моя фамилия Комаров, а инициалы Е. Г.

Он открыл тетрадь, чиркнул в ней быстро моё имя и отчеканил:

— Будете под номером "521". И никуда не отходите. Перекличка начнётся в восемь часов. Если опоздаете к перекличке, я вас вычеркну из очереди.

Я отошёл в сторонку и посмотрел на часы возле кинотеатра: время на них показывало семь часов тридцать минут.

А к "Звёздному" стало стекаться всё больше людей — они, видно, проснулись и теперь спешили сделаться зрителями фестиваля. И вместе с прибывающим людом подошла милиция. Она оттеснила от дверей кассы людскую толпу и поставила металлическое ограждение.

Люди взволновались и потребовали устанавливать очередь согласно полученным номерам. Мужчина с тетрадью объявил о начале переклички и взялся оглашать фамилии и выстраивать людей в очередь.

Я постарался протиснуться поближе к мужчине, выкрикивающему номера, в надежде, что кое-кто из записавшихся людей не объявится на перекличке. И верно — не прошло и десяти минут, а наш распорядитель огласил уже мою фамилию. Я откликнулся на неё и получил новый номер "238". И ухватившись за спину 237-го очередника, занял своё место в образовавшемся зрительском  строе.

Как только я оказался в выстроенной колонне, напряжение, томившее меня с утра, спало. Я понял, что вовремя приехал к "Звёздному" — припозднись я хоть минут на двадцать, то уж точно был бы сейчас где-нибудь в пятой, а то и в шестой сотне среди людей, жаждущих кинофестиваля. И тогда мне пришлось бы часа два, а может быть и больше мыкаться в очереди и выбирать себе абонемент из остатка.

Обмякнув после беспорядочной толчеи, как и мои соседи спереди и сзади, я стал ждать девяти часов и открытия кассы. И вот протикало ровно девять, и кассовые двери открылись. Милиция впустила за турникеты первую партию из двадцати человек. Они проскользнули в кассу, и я засёк время.

Побежали минутки, а в кассу больше никого не запускали. Из неё по одному стали выходить кинолюбители, а я недовольно подумал: "Что они там копаются так долго — корову что ли выбирают? Хватанул две абонементные книжицы, и уходи".

Прошло минут десять, и только тогда в кассу пропустили ещё группу очередников. А я подсчитал — если будет такая пропускная способность, то балдеть мне здесь не менее двух часов. И чтобы побыстрее пролетело время, я навострил ушки и стал слушать, о чём говорят вокруг люди.

А разговор рядом был всё о том же — о приближающемся кинофестивале.

За мной через три человека стоял парень моего возраста и раскрывал соседям интересные данные. А они слушали его с вниманием и обращались иногда с вопросами. Он со знанием дела выкладывал им, в каких кинотеатрах пройдёт фестивальный смотр, сколько и где набралось народа в очередях за абонементами, и где возможен наилучший репертуар. И прислушиваясь к парню и его собеседникам, я сам незаметно втянулся в их разговор. Побежал занимательный обмен мнениями об организации фестивальных кинопросмотров и надвигающемся кино, и я не успел оглянуться, как очутился у железного ограждения.

Милиция, дежурившая у ограды, отследила, как из кассы "Звёздного" вышла очередная группа людей, и запустила туда ещё такую же. Я попал в ту группу и очутился в кассе. Там работало два окошка. Я выбрал то, где собралась меньшая очередь, и уже через пять минут был возле него. Я попросил у кассирши абонемент на десять утра, на хорошее место. Она выполнила мою просьбу, и я получил абонемент в виде двух голубеньких книжечек. И, осчастливленный выше всякой меры, вышел из кассы.

На улице я приостановился у ограждения и оглядел людскую очередь. Она, казалось, ничуть не уменьшилась. Её хвост, как терялся, изгибаясь куда—то за кинотеатр, так и продолжал там пропадать, но это меня уже не волновало. Я сел в троллейбус и в блаженном настроении отъехал домой.

На работе я просил отпуск в июле и теперь получил его. Седьмого июля открылся IX Московский Международный Кинофестиваль, и я отправился на его программу. И с праздником в сердце прибыл в "Звёздный" на первые фестивальные фильмы.

Очутившись у кинотеатра, я обнаружил там массу кинозрителей. Они кучками стояли у входа и плотным потоком втекали в двери. Я тоже пошагал в открытые двери и вошёл в них, минуя внимательных контролёрш, порвавших в моём абонементе первый листик.

В "Звёздном" я был впервые. Фойе его оказалось очень просторным. Я побродил там, лавируя средь зрителей, и заметил две лестницы, ведущие наверх в зал. Пока я глазел по сторонам, прозвенел звонок, возвещающий о начале сеанса. Кинозрители медленно потянулись в зал, и я пошёл туда же. В зале большом и красивом отыскал в пятом ряду своё место и сел на него. В нескольких креслах от себя я увидел всезнающего парня из очереди и поздоровался с ним. Он меня узнал и ответил на моё приветствие. Я перекинулся с ним несколькими фразами, и в этот момент свет начал плавно меркнуть, и нам пришлось умолкнуть и переключить своё внимание на открывающийся экран.