В конце сентября в кинотеатре "Форум" развернулась неделя румынских кинофильмов. Я предложил Толе пойти вместе со мною на "румынов" и посмотреть один из их фильмов, помня, что на прошлогоднем московском кинофестивале проскользнул очень любопытный румынский фильмец. Толя согласился, и мы с ним после работы поехали в "Форум".
Фильм, на который мы попали, оказался плохеньким. Он был на рабочую тему с поучительной моралью. Там приоткрылась любовная линия, но её заслонили какие-то производственные дела и политика. И такое "смотриво" ни мне, ни Толе удовольствия не доставило. Но зато плохой фильмец нам компенсировала неспешная прогулка до метро. Двигаясь к станции "Курская", мы заметили в переулке десяток заграничных автомобилей, они выстроились у ограды какого-то посольства. Толя коллекционировал открытки с изображением западных машин, и мы подошли к замеченным авто и стали их разглядывать. И Толя воочию увидел то, что красовалось у него на открытках, то, о чём он лишь слышал, и даже потрогал это руками. А я рассмотрел вблизи машины, которые мелькали только в кино. И мы покрутились у грациозных "Мерседесов", "Вольво" и "Опелей" и потопали к метро.
Кроме Толи в нашей бригаде я тесно сошёлся ещё с взрослыми парнями Виталием и Димой. Они сидели за станками, закрывающими декоративными крышечками скелетики браслетов. У них порою кончалась работа, и их подсаживали ко мне и Толе помогать напружинивать браслетики. И я сначала сблизился с Виталием, а потом и с Димой.
Я и Виталя сошлись на почве любви к литературе. Я давно, ещё в детской библиотеке, перечитал все имеющиеся там книги Беляева, Уэллса, Конан Дойла, Дюма, Рида, Эдгара По и Жюль Верна, а теперь, благодаря библиотеке "Красного Октября", я познакомился с массой других писателей и их произведениями. Я уже закончил чтение Мопассана, вцепившись в его двенадцать томов, а теперь увлёкся романами Золя. И как-то Виталий рассказал мне, что купил одну интересную книженцию, и мы с ним взялись потом подолгу беседовать о том, какие нами были прочитаны любопытные книги. Мы поделились друг с другом засевшими в памяти детективными и историко-приключенческими произведениями и остановились на любовных романах, тех, где реалистично и смело раскрывалась интимная связь между мужчинами и женщинами. А такую литературу можно было по пальцам пересчитать. Я, конечно, выложил Виталию все самые пикантные рассказы Мопассана и упомянул самые откровенные сцены из романов Золя, о которых он не знал. И мы оба выказали своё восхищение "Декамероном" Боккаччо, которого успели прочесть. А потом Виталий открыл мне, что знает ещё одного гения, пишущего о любви, и он эту любовь подаёт очень натуралистично. И имя этого писателя Иван Бунин.
Я о таком писателе ничего не слышал. А Виталий пояснил: "Возьми какие-нибудь его рассказы, почитай и найдёшь в них много моментиков, откровенно описывающих любовь".
Я запомнил фамилию "Бунин", а Виталий посоветовал ещё познакомиться с повестью Куприна "Яма". О Куприне я немного уже знал — видел фильм, сделанный по его рассказу под названием "Гранатовый браслет". Только Виталий предупредил — "Яма" в собрание сочинений Куприна не входит, эта вещица полузапретная, в ней повествуется о публичном доме, о его работницах и посетителях. Я поинтересовался у него, где же он смог достать такую книгу. А он ответил: "Я записан в читальном зале библиотеки имени Ленина, и там нашёл "Яму" и прочитал её".
Меня удивило сообщение товарища, что у нас в стране существуют какие-то запретные печатные издания. Но я вспомнил, что тоже знаю один заповедный рассказик Алексея Толстого, называющийся "Возмездие", о котором никто слыхом не слыхивал. Я рассказал Виталию о том порнографическом изыске, и он загорелся достать его для более подробного знакомства.
Я засомневался:
— Вряд ли ты найдёшь где-либо эту развратную писанину.
А он ошеломил:
— "Возмездие" может быть в "Библиотеке Ленина", там всё есть.
Я подумал и согласился:
— Да, в "Ленинке" собраны все произведения отечественных писателей, и необычное "Возмездие" там должно храниться.
Виталий сказал, что давненько не показывался в Ленинском читальном зале и на днях поедет туда и попытается там заполучить заманчивый рассказик.
Прошло несколько дней. Виталий поработал за своим станочком, а потом снова сел рядом со мною, чтобы возиться с пружинками. И я, конечно, первым делом спросил у него, ездил ли он в "Библиотеку Ленина". И Виталий рассказал:
— Был я в Библиотеке. Пришёл в читальный зал и спросил произведение Алексея Толстого "Возмездие". А девушка библиотекарь на это тихонько мне объяснила: "Это творение на руки никому не выдаётся, и его лучше не спрашивать. А то вы можете лишиться читательского билета и вообще заиметь кучу неприятностей". Я был ошарашен таким советом и сразу же убрался из библиотеки, и даже не остался почитать какую-нибудь другую книжку.
Услышав это, я почувствовал себя неловко оттого, что чуть не втянул товарища в скандальную историю. А он закончил свой рассказ успокоительными словами:
— Хотя "Возмездие" мне и не досталось, но зато стало понятно — в "Ленинке", и в правду храниться запретная литература, и она простому люду недоступна.
Теперь представлю третьего приятеля, которого обрёл на работе — Диму. Это был видный красавчик, и я с ним познакомился позже, чем со всеми другими ребятами. И я не предполагал, что моя особа может чем-то его заинтересовать. А он как-то три дня к ряду просидел рядом со мною и Толей за вставкой пружинок и, обратив внимание на мою быструю работу, похвалил меня за неё и сказал, что сам так и не научился ловко управляться с пружинками. В следующий раз, оказавшись за одним со мною столом, Дима стал расспрашивать, понравилась ли мне наша бригада. Я сказал: "да" и объяснил, почему — работа тут нравится, и люди кругом приятные. Он, получив мой ответ, начал раскрывать мне порядки, действующие в бригаде, и комментировать характеры коллег. И в основном стал перемалывать косточки женской половине нашего коллектива. А я взялся с интересом внимать ему. Дима же, открыв во мне достойного слушателя, который к тому же ещё мало треплет языком, начал выкладывать, с какими работницами он переспал, и какие стремятся добиться его расположения.
В нашей бригаде трудилось больше десятка дам разного возраста, и среди них были две симпатичные девушки — Женя и Таня. Я, как только оказался в бригаде, сразу приметил этих двух симпатяшек. Когда Дима пустился указывать на свои сексуальные "победы", я спросил у него:
— А с Татьяной и Женькой ты романы уже закрутил?
А он на это только отмахнулся:
— А ну их. От этих недотрог ничего не добьёшься.
А я бы очень хотел познакомиться с этими девушками и сблизиться с какой-нибудь из них. Только они на меня внимания не обращали. Обе красавицы все свободные минутки крутились возле одного молодого степенного юноши с нашей "сборки", интересуясь лишь им.
Свободное копирование
