***
Зимний январский отдых начался у меня преотлично. Со всеми острыми вопросами всё уладилось, и оставалось только радоваться вытянувшейся впереди двухнедельной беззаботной свободе.
Первого января, продолжая отмечать Новый год, я поехал на старую квартиру, чтобы поздравить с праздничком бабушку и Сашку. И Юрок, подстёгнутый всеобщим празднично-феерическим настроением, соблаговолил отправиться на Кадаши вместе со мной.
По приезду в родные места я по-быстрому заскочил к бабуле и пожелал ей всего наилучшего в наступившем году. Затем мы с Юркой потопали в Первый Кадашевский переулок. Там мы зашли за товарищем — другом детства, который, казалось, нас уже не ждал, и мы все вместе вышли на улицу. Втроём мы порулили на Пятницкую, скинулись там по семьдесят копеек, и Сашка, как самый солидный из нас, пошёл в гастроном и купил бутылочку портвейна "Три семёрки". Убрав её за пазуху, мы пошагали к дому номер четыре на наш старый милый двор.
Завернув к знакомому строеницу, мы присели на лавочку напротив квартиры Сашкиной бабушки. Вокруг лежал снежок и не было души. Сашка сковырнул пластмассовую пробочку с бутылки, и мы из её горла начали по очереди потягивать сладкое винцо. Посидев недолго и не допив "портвешок", мы поставили его у скамейки, а сами поднялись, обошли двор, посмотрев на родные окна и подъезды, и с приятным хмельком в голове убрались на набережную.
У канала сверкала праздничная иллюминация, время от времени проезжали автомобили и проходили редкие прохожие. Я, Юрок и Сашка постояли минут пять, разглядывая весело освещенную округу, и повернули вправо на прогулку по большому кругу через два моста.
Рассказывая друг другу свои последние новости, мы дошли до Москворецкого моста и провернули к Болотному скверу. Пройдя мимо пристани, вышли к площади возле "Ударника". Я посмотрел на его фасад и там, на большом плакате прочитал: "Неделя Детских фильмов".
— Во! — сказал я ребятам, — в каникулы детишкам кинонеделю устроили.
А они поглядели на кинотеатр и засмеялись:
— Ты чего, совсем опьянел, читай внимательнее, не детская, а Датская.
Я пригляделся — и верно, объявлялось кино иностранное, и оно, скорее всего, предназначалось не детской публике, а взрослой. Меня афиша заинтересовала, и я предложил ребятам подойти к ней поближе и узнать, чего она конкретно предлагает. Друзья возражать не стали — чем дольше растянется приятный вечер, тем лучше, и направились к кинотеатру.
Я и ребята потянулись под Большой Каменный мост, вышли к "Дому Правительства", прошли вдоль него и встали у кассы "Ударника". Там, на боковой стене, висел бумажный лист с названиями шести кинофильмов. Я принялся читать названия, а ребята медленно побрели к Полянке. Все представшие передо мною наименования оказались любопытными, и я вспомнил о датской "Красной мантии". В голове забрезжила мысль: может, и в предложенных фильмах проявиться какая-нибудь эдакая же недозволенность, и я решил их посмотреть. Оторвавшись от датского репертуара, я кинулся догонять друзей и, минуя главную афишу, разглядел на ней мимоходом дополнительную информацию о завлёкшей меня кинонеделе, гласящую — она начнётся со второго января, то есть, завтра. Я догнал ребят у перехода через улицу и вместе с ними направился к Лаврушенскому переулку.
Юрка и я расстались с Сашкой у переулочка и поехали назад к себе домой. Обратной дорогой Юрок прожужжал мне все уши, чем бы ему завтра заняться, намекая о помощи в коротании тягучего денька. Но я слушал его и предложений никаких не выдвигал, так как себе лично уже наметил дело назавтра.
Свободное копирование
