Читая книги В.А.Смирнова, Тала встретила имя С.Штейнгауза.
В 1938 г. на одном из университетских вечеров Элла и Тала познакомились с молодым человеком, который назвался Сергеем Штейнгаузом. Он оказался очень вежливым и воспитанным. Он учился на четвёртом или пятом курсе индустриального института. Случилось так, что через несколько дней, проходя по Херсонской, почти на углу Торговой, девушки вновь встретили Серёжу. Он был с ними приветлив, сообщил, что живёт совсем рядом, и пригласил их к себе. У него была довольно большая квартира, но не ухоженная, требовавшая ремонта. Он жил один, сказал, что родители уехали.
Приятельские отношения с ним продолжались два- три месяца. У Эллы как будто начинался с ним роман. Он начал ей нравиться. Тале тоже нравилась его начитанность и уважение к людям. Однажды девушки не застали его дома. И к Элле он перестал приходить. Повторные посещения его квартиры не дали результатов. Он исчез. Тале показалось, что Элла что-то о нём знает, но не хочет говорить. Тала не настаивала. Прошло время, о нём не было никаких сведений.
И только через много лет в одной из книг В.А.Смирнова Тала нашла упоминание о С.Штейнгаузе. Он проходил по делу Юры Ржепишевского. В материалах следствия было указано, что Ю.М.Ржепишевский завербовал Сергея Штейнгауза. Поскольку никто не занимался поисками в архивах дела Штейнгауза, остаётся неизвестным, был ли он арестован и поэтому исчез, либо, предвидя возможность ареста, куда-то уехал. Так или иначе, ясно, что в его судьбу вмешался НКВД.
В годы учёбы обо всех этих случаях Тала знала только на уровне слухов. Правда, об аресте Юры Ржепишевского она знала точно от его семьи. Она очень волновалась о брате Виталике, хотя стопроцентно знала что он не мог ничем заниматься, кроме своих дел, которых у его было так много, что он едва успевал их выполнять, и Тала была свидетелем того, как его просили помочь в каком-то техническом вопросе, а он всё откладывал возможность выполнить просьбу из-за большой занятости. И Виталик никогда не занимался болтовнёй, не только не болтал "лишнего", но и не болтал вообще. Но и в Юриной болтовне Тала не видела ничего опасного, контрреволюционного.
И вообще, в те годы студенты считали, что политические вопросы находятся вне их компетенции.
Не могли же здравомыслящие люди подумать, что правительство занимается уничтожением собственного народа и именно той его части, которая была способна мыслить, рассуждать, критиковать.
Не могли также подумать о том, что голодомор в Украине был геноцидом, направленным на уничтожение украинского народа, обеспечивающего весь Союз продуктами питания.
Однако, в университете, где господствовала, в общем, доброжелательная обстановка, было несколько случаев, когда политика вторгалась в студенческую жизнь.
И Тала, и Элла очень хорошо относились к товарищам, всегда были готовы помочь, были приветливы, и не было случая, чтобы они с кем-то поссорились. На переменах, в лабораториях, часто случалось, что параллельные группы находились рядом, и это давало возможность общаться не только со своей группой, но и со студентами параллельной.
Тала обратила внимание, что девушки из параллельной группы часто собираются вокруг одной из них, по имени Ида, которая им что-то рассказывает, даёт советы, выносит вердикты. Ида была значительно старше всех остальных студентов. Она любила рассуждать о молодёжи. Она рассказывала, что у неё есть сестра, которая учиться не захотела и стала таксистом. Ида уверяла, что всё равно заставит сестру учиться. Девушки внимательно её слушали, хотя испытывали некоторую зависть по отношению к сестре Иды, которая проявила такую решительность и независимость.
Тала была с Идой в нормальных отношениях, но никогда с ней ни в чём не советовалась- её рассуждения и советы казались Тале довольно примитивными. Однако, и не спорила, не хотела подрывать её авторитет у студентов.
И вдруг Эллу вызвали в НКВД. Элла об этом сказала Тале после того, как всё закончилось благополучно. Оказалось, что кто-то обвинил Эллу в антисоветских настроениях. Элле не хотелось об этом говорить. Она сказала, что вызывали и Беллу, которая дала Элле прекрасную характеристику.
Много позже, после войны, когда Эллы уже не было, Тала встретила Беллу, и они долго разговаривали. Белла спросила Талу, помнит ли она, как Эллу вызывали в НКВД. Тала, конечно, помнила. Белла спросила, знает ли Тала, кто "подставил" Эллу. Белла сказала, что это Ида. Когда Белла пришла к следователю, её попросили дать характеристику Элле. Белла сказала, что она- комсорг группы- очень довольна работой Эллы как комсомолки: Она проявляет инициативу, помогает товарищам, много читает и часто рассказывает о прочитанном, и особенно хорошо на память читает стихи. Её спросили, ведёт ли она антисоветские разговоры. Белла сказала, что никогда ничего антисоветского от Эллы не слышала. Тогда Белле показали письмо, и Белла узнала почерк Иды. Белла хорошо знала этот почерк, так как Ида тоже была комсоргом, и они часто советовались и просматривали отчеты друг друга.
Белла объяснила следователю, что у Эллы нет родителей, что она живёт с мачехой и сестричкой, что они живут скромно, что Элла отдаёт мачехе всю свою стипендию и что она подрабатывает, давая уроки школьникам. Она сказала также, что Элла очень хорошо занимается, и у неё нет времени отвлекаться на посторонние вопросы. Всё обошлось.
Так много лет спустя Тала узнала о "подпольной деятельности" Иды. Делала ли она это по собственной инициативе или поставляла "материал" для политических дел, Тала так и не знает. Белла также этого не знала.
Конечно, вызов в НКВД остался для всего курса неизвестным, а то, что она узнала от Беллы в послевоенные годы, уже не играло никакой роли. Приближались "разоблачительные годы", когда в газетах и журналах начала появляться информация о прошлом.
Свободное копирование
