У меня была масса хлопот с предстоящим бенефисом. Вспоминая с восторгом прошлый год, я решила поставить опять пиесу А. Потехина "Виноватая" и тем поддержать его, так как я слышала, дирекция теснила его и он очень нуждался. В успехе, судя по "Мишуре", я не сомневалась. Размолвки мои с князем продолжались, и редкий день проходил без ссоры на тему о его деспотизме, но он приписывал мое раздражение хлопотам о бенефисе и проклинал театр. Последнее дало мне повод думать, что он, несмотря на клятвенное обещание, заставит меня покинуть сцену, и при одной мысли об этом я почувствовала что-то вроде ненависти к нему. Я стала как бы осязать цепи, опутывающие меня, и князь представлялся моему воображению ревнивым деспотом, а его чувство — клокочущей лавой, от обжогов которой я хотела спастись всеми силами.
Настал день бенефиса. Успех превзошел ожидания, театр был полнехонек, меня вызывали восторженно и после третьего акта стали кричать автора. Когда его привели за кулисы, я бросилась ему на шею и крепко поцеловала: его успеху я еще более радовалась, чем своему. Я получила много цветов, серебряный венок от публики с надписью: "Дорогой нашей любимице" и бриллиантовую брошь в виде лиры с моим шифром (от князя, как я после узнала). После спектакля у меня ужинали, по просьбе князя, только самые интимные его друзья и мамаша. Это было совсем не то, что я хотела. Автор, товарищи, разделявшие мой успех сегодня, должны были быть со мной: какая оживленная речь, понятная только нам, закулисному миру, лилась бы теперь вместе с шампанским! Вся душа, все мое существование было там, на подмостках, и в ушах еще отдавались аплодисменты, глазам представлялась освещенная зала, эта добрая публика... И вместо всего этого я видела радостное лицо князя, но во взгляде его прочла ревность: он ревновал ко всей публике, к театру, а о том, что я поцеловала Потехина, он слышать не мог. Более чем когда-нибудь я оценила прелесть свободы, ложась спать и проводив гостей раньше, чем следовало.
Я хотела помечтать наедине о сегодняшнем торжестве и, пролежав с открытыми глазами до пяти часов утра, заснула с твердой решимостью отказать князю.
Свободное копирование
