Под конец зимы я совсем расхворалась; но, к счастью, постом мы не играли, и я могла отдохнуть. Сестра и мамаша служили эту зиму в Казани у Медведева; перед масленой у них сгорел театр, и труппа осталась в ужасном положении. Я тотчас же послала письмо к мамаше, прося ее приехать в Петербург ко мне, пока они устроятся в другое место. Мне очень хотелось увидать сестру и показать ей столицу. На первой неделе поста они приехали и кое-как разместились в моей маленькой квартирке.
Сестра была уже совсем взрослая и очень красивая девушка, брату Коле было семь лет. Елена призналась мне, что влюблена в актера Писарева (он служил с ними в Казани) и он сделал ей предложение, о чем мать догадывается только и ни за что не согласится на этот брак. Я, конечно, обещала ей все, даже невозможное, и дала слово выдать ее замуж во что бы то ни стало. Весь пост я носилась с ней, как с куклой, нашила ей платьев, собирала у себя гостей, возила ее в клубы и, наконец, устроила спектакль, где она играла по своему выбору водевиль "Простушка и воспитанная". Ее принимали очень радушно, но особенного эффекта она не произвела. Я хотела видеть ее на сцене, так как помышляла поместить ее в императорский театр. Кругом говорили, да и я сама сознавала, что ей надо еще учиться, а главное, я еще не была настолько сильна, чтобы быть уверенной в успехе моих хлопот. Я хотела видеть ее самостоятельной, а не служащей по моей протекции и нашла, что дебютировать ей можно только через два года или хоть в будущий сезон. У ней к тому же не было никакого репертуара, кроме вторых ролей в оперетке. Все это я ей высказала, и она, очевидно, согласилась со мной, но скоро взгляд ее изменился.
Познакомившись с дядей и Любовью Николаевной, она проводила целые дни у них. Дядя восхищался ее красотой и основывал на ней будущий успех. О свадьбе, по их мнению, до дебюта нечего было и думать: они пророчили ей чуть не владетельного принца в мужья.
У девочки закружилась голова, и в ней постепенно зрела мысль, что я не хочу допустить ее дебюта из боязни быть убитой ее красотой и талантом. Приехал Писарев. Он оказался очень симпатичным, умным, красивым и без памяти влюбленным в сестру. Я, по обещанию, начала усердно хлопотать, т. е. уговаривать мать, и тут начались такие сцены, что хоть святых вон неси. Мать кричала до исступления, говоря, что ее дочь хотят погубить, Елена рыдала, Колька пищал, я спорила до истерики и кончила тем, что поссорилась с матерью, объявив, что мы обойдемся без ее согласия. Ни один обед не проходил без скандала, и мне все это страшно надоело. Сначала мать обрушила все на дядю, поссорилась с ним насмерть (что еще усилило дружбу Елены к нему), а потом стала пилить Елену, что я враг ей, что я боюсь ее дебюта и потому хлопочу о свадьбе с Писаревым и т. п. Елена находила в душе отголосок всему этому, тем более что у дяди осмеивали ее выбор и сулили небывалые успехи в будущем. Сцены повторялись, но и Елена стала принимать в них участие, и я начала замечать, что она разделяет мнение матери и даже убеждена в моей интриге. Очень мне было тяжело, но я думала, что это несерьезно, и готовила все к свадьбе.
Свободное копирование
