***
В пятьдесят четвертом — в год своего восьмидесятилетия — я посетил Ясную Поляну. Дом великого сына земли русской поразил меня величавой простотой. Уезжал потрясенный, в душе зрела страстная мечта о памятнике Льву Николаевичу Толстому — исполину духа, русскому мудрецу, мировому писателю.
Вскоре мастерская моя наполнилась эскизами, этюдными пробами на тему «Лев Толстой». Пророческий дух Толстого овладел мною. Я чувствовал в себе великую потребность высказаться, выразить переполнявшие меня мысли и чувства.
С приближением пятидесятилетия со дня смерти Толстого я поставил вопрос о памятнике великому писателю в газетной статье. Через некоторое время редакция газеты переслала мне письмо читателя Т. Нижниковского, который своеобразно откликнулся на мое предложение.
«Мне стало известным, — писал он, — что вы ратуете за поставление «достойного памятника гениальному русскому писателю» Льву Николаевичу Толстому и даже сделали проект этого памятника. Неужели вы не помните, что Л. Н. Толстой был против этого: «Завещаю не ставить надо мною никакого памятника и не помышлять о таком пустяке...»?»
Тов. Нижниковский утверждал, что Лев Николаевич вообще отрицательно относился к возведению памятников.
Это письмо я не мог оставить без открытого ответа, так как убежден, что вопрос о памятнике Л. Н. Толстому тревожит миллионы почитателей великого писателя как в нашей стране, так и во всем мире.
Уже давно, как только поднимался вопрос о создании памятника Л. Н. Толстому, возникали всевозможные разговоры и домыслы о том, что это будет неуважением к его памяти.
По просьбе моего адресата я довел его письмо до сведения тех, кто близко знал великого писателя и его литературное наследство. Были получены письма от ученого — хранителя Ясной Поляны Булгакова, друга и собеседника Толстого, народного артиста СССР Гольденвейзера, профессора Гусева.
Выяснилось, что слова Л. Н. Толстого о памятниках исказили. Нет такого документа, где бы Л. Н. Толстой завещал последующим поколениям не ставить ему памятник.
В дореволюционные годы это было выгодно. Московская городская дума делала все, чтобы помешать постановке памятника Толстому. Этому способствовали своими косвенными намеками многие из так называемых единомышленников Толстого.
Действительно, Л. Н. Толстой неоднократно выражал волю, чтобы над его могилой не было надгробия. Он завещал похоронить себя без церковных обрядов, просто и сам выбрал место для погребения в примыкающем к усадьбе лесу — Старом Заказе. Эта воля Толстого выполнена.
Когда я был в Ясной Поляне, сотрудники музея обратились ко мне с предложением оформить подступы и сделать ограду вокруг могилы. Я тут же высказал свою точку зрения: надо оставить могилу великого писателя в неприкосновенности.
Вся Ясная Поляна с ее литературным и мемориальным музеями, по существу, является прекрасным памятником Л. Н. Толстому. Этот заповедник — «колыбель» и могила Л. Н. Толстого — свято оберегается нашим государством. В самой природе Ясной Поляны, в ее дубравах, полях, вековых деревьях мы словно чувствуем дыхание Толстого.
Хорошо писал мне об этом Иван Алексеевич Новиков-Прибой: «И когда бываешь теперь на могиле Льва Николаевича без всякого памятника, а среди русской природы, которую он так любил и понимал, и под голубым необъятным небом с его светилами, то полностью понимаешь, что это самое лучшее и самое светлое выражение и жизни Толстого, и его творений».
Свободное копирование
