-430-

Александр
 

8--9 января 1898, Петербург

Высокочтимый Брратец!

Получил Ваше открытое письмо от 4/1, за которое приношу Вам искреннюю мою благодарность по случаю свирепствующего у нас вторые сутки западного ветра, поднявшего Воду до степени Наводнения, пушки Палять и день и ночь и не дають спать В рассуждении Опасности.

Вы, милый Братец, жестоко ошибаетесь насчет моей пьесы. Она снимается с репертуара, не идет и не пойдет более никогда отнюдь не вследствие интриг, мешающих Лейкину стать городским головою. Дело гораздо проще. Виновата во всем самая обыкновенная женская п... Как новичок в театральном деле и, конечно, обиженный презрением дирекции к моему произведению, я стал расспрашивать о причинах всех закулисных гомункулов, начиная с Суворина. Посылая меня к режиссеру (о чем я тебе уже писал), он, между прочим, расхныкался на тему, что у нас теперь нет драмы и что нет пьес с выдающимися женскими ролями. В заключение он, как бы вскользь, посоветовал мне написать еще одну новую пьесу с сильной женской ролью. Исполнительница есть -- Домашева[1]. По простоте душевной и по глупости я не обратил на эти словеса внимания и прозрел уже после. Театральные гомункулы рассказали мне, каждый порознь и все вместе, следующее. Старец утверждает репертуар, и без этого священнодействия театр обойтись не может. Но утверждение это -- только фикция. Сценою управляет и заменяет пьесы Холева[2], а Холевою управляет его конкубина Домашева. Так как в моем "Платоне Андреевиче" для нее роли нет, то Холева неукоснительно заменяет мою пьесу такими водевилями, в которых играет Домашева. Так будет и впредь.

Видишь, как дело объясняется просто! А ты интриги какие-то выдумал! Могу тебя уверить, между прочим: после столкновения с театром я лично убедился, что по отношению к этому театру старик -- такая безвольная и беспочвенная тряпка, каких мало. Его буквально игнорируют. Умные Холевы умеют ему вовремя польстить, и -- дело в шляпе; а там за его спиной делают что им угодно. Словом, наш театр, во главе с Яворской[3], -- довольно паршивая клоака, с которой не дай Бог никогда связываться.

Вчера отправил Николая в Москву к Ивану доучиваться. Уехал малый самостоятельно, как взрослый. О благополучном прибытии сведений пока не имею.

У нас метеоролия совершает чудеса. Уже три дня to = + 5; снег стаял, лед скололи и вывезли, и получилась совсем летняя мостовая после дождя. Говорят, что такого января не запомнят даже праотцы. Кстати, о праотцах. Один из музыкальных рецензентов от скуки вычислил, сколько у каждого из нас предков, начиная от Р. Хр. Вычислял он по формуле: Авраам роди Исаака, Исаак роди Иакова и т.д., но только в обратном порядке. Брал он только сына, отца, деда, прадеда, прапрадеда и т.д. и считал по 3 поколения в столетие. Оказалось, что у современного нам человека предков за 1898 лет ни более ни менее, как четыре биллиона с солидным хвостиком! Вот до чего, Антоша, может довести музыка! Как хорошо, что мы с тобою не кактусы. Во всяком случае поздравляю тебя со столь обширной роднёю.

Если за границу ходят и доходят бандерольные отправления, то на этих днях жди оттиска моей, позорно зависящей от влагалища г-жи Домашевой и от penis'а Холевы, пьесы.

Малый театр за пьесу мне еще ничего не платил, но по 2 % со сбора составляет 3 р. 85 коп.

Будь здоров. 15/I пойду за твоими деньгами к девице, не располагающей к брачной жизни.

Tuus Gusseff.

P.S. Видишь -- слушаюсь Вукова. Написал сейчас же по получении твоего кратчайшего письма. Жена кланяется и протчее.