-386-

Александр
 

24 февраля 1897, Петербург

Великий пост, понедельник

Недостойный брат.

Все приходили в Прощеное воскресенье, вчера, кланялись мне в ноги и просили прощения. Ты не явился и даже на бумаге не просил у меня, как у старшего брата, отпущения грехов. Так поступают только еретики. Поди к папаше и прочитай соответственный канон.

Узнал я, что ты долгое время жил в Москве и вел блудную жизнь, звон о которой достиг даже до Питера. Покайся. Узнал я также, что теперь ты в деревне, поэтому и пишу.

У нас временами текеть и таить, и по Кайгородову скоро должна наступить весна. Жди того же и ты, а также жди и гостей. К тебе собирается Тычинкин[1] и инии мнози, только не я. Я теперь на писче святого Антония: решился 1800 р. годового заработка. "Сукин Сын Отечества", дававший мне сию сумму, перешел в другие руки и меня прогнали, как плохого писателя. Желаю, чтобы и тебя откуда-нибудь прогнали.

С другой стороны, добрый господин Суворин прибавил мне за 10 лет службы 20 руб. в месяц жалованья. Прибавка эта так велика, что боюсь, как бы ты не попросил у меня взаймы или вообще воспособления.

Маслов ходит мрачный и убеждает всех и всякого, что старик Суворин играет бессовестно на его нервах и расстраивает их. Буренина Гайдебуров хочет бить, но почему-то откладывает. Нового нет. У меня геморрой. Дети получают единицы и двойки; других баллов не признают и в следующий класс переведены не будут. Дачу себе уже нанял, и то с трудом: Петербург переехал в окрестности еще на зиму.

На днях жена купила целую семгу по 25 к. за фунт. Ели, ели, пока не ударило в нос, как библейские перепелки Израилю. Остался хвост. Куда девать -- не знаем. Хотим тебе отослать.

Накопилось тебе медицинских книжек порядочно. Лежат на полке и только пылятся. Все тебя поджидал, думал, что приедешь и возьмешь.

Анна Ивановна прислала в редакцию спросить, когда в Лавре служат ефимоны? Спроси у папаши и напиши ей.

Моя копилка остановилась на 1500 рублях. Дальше дело двигается туго. Подыскивай на эти деньги имение.

Черкни как-нибудь и что-нибудь о себе и будь в другой раз почтительнее к своему

старшему брату Гусеву.