Учёба в институте – это самое интересное время жизни – молодость, ежедневные встречи с Бэлой, друзья, интересные лекции, поездки в разные города на производственную практику, занятия спортом (во время учёбы я занимался гимнастикой), туристские походы, радиолюбительство, поездки в колхоз, военные лагеря. Даже экзамены, которые многие не любили, я сдавал с удовольствием. На первой сессии я ухитрился досрочно сдать два экзамена в один день. Кто-то из преподавателей мне сказал, что такого случая в институте ещё не было. За всё время учёбы в институте я получил единственную оценку 4(хорошо), все остальные - 5(отлично).
Все наши преподаватели были отличными специалистами. С благодарностью вспоминаю доцентов Льва Анатольевича Гузова, который вёл у нас практические занятия по сопрoмату, Льва Израилевича Цехновича (детали машин), Николая Ивановича Павлинского (математика), Александра Александровича Динника (обработка металлов давлением), профессоров Иосифа Григорьевича Рысс (общая химия), Матвея Матвеевича Сафьяна (листопрокатное производство), Якова Львовича Ваткина (трубопрокатное производство), академика Александра Петровича Чекмарёва (зав. кафедрой ОМД). Лёва Гузов мгновенно решал любые задачи (по сопромату и по математике, которую он в дальнейшем преподавал). В разговоре с нами Лев Анатольевич как-то сказал, что мы учимся не для того, чтобы всё помнить, а для того, чтобы в случае потребности найти нужную литературу и разобраться в любой проблеме. Лёва Гузов к тому же великолепно играл на рояле, ни один институтский праздник без него не обходился. Обычно в паре с ним на втором рояле играл Юра Сигалов, который был на один курс младше меня. (С Юрой я впоследствии вместе работал в трубопрокатном отделе Укргипромеза. Сейчас Юра живёт в Дортмунде). О характере Льва Анатольевича свидетельствует один эпизод, рассказанный моим соучеником Мозой Хуторянским. Зачётная работа Мозы по сопромату не понравилась Гузову. Лев Анатольевич спросил Мозу, что он вообще знает. Моза с присущим ему серьёзным юмором ответил, что он знает книги «Золотой телёнок» и «Двенадцать стульев» Ильфа и Петрова, которые в то время были очень популярны. Гузов ответил, что это вполне достаточно и в зачётной книжке отметил сдачу зачёта по сопромату.
Каждый преподаватель имел свою манеру чтения лекций и по-своему принимал экзамены. Так, зав. кафедрой сопротивления материалов профессор Павленко летом назначал экзамен на 6 часов утра и очень быстро, в течение одного часа, принимал экзамен у всей группы. Дело в том, что в 7 часов он уже должен был быть на рыбалке. Лекции Павленко были не очень понятны. Павленко был известен среди сотрудников института: у него в любой момент можно было одолжить почти любую сумму денег. Павленко при этом спрашивал: «Когда вернёшь?» и записывал дату возврата в записную книжку. Можно было назвать любой срок, но если человек опаздывал хоть на один день, то Павленко денег не брал и говорил, что теперь к нему этот сотрудник может не обращаться. Вообще сопромат в технических вузах считается самым сложным предметом. В это время я купил в букинистическом магазине учебник сопромата С.П. Тимошенко, который считается одним из лучших учебников в мире. Благодаря этому учебнику сопромат стал одним из моих любимых предметов.
Уже будучи в эмиграции, я прочитал «Воспоминания» Степана Прокофьевича Тимошенко и смог более полно оценить роль этого выдающегося учёного в разработке проблем механики и подготовке инженеров- механиков в России, Украине, Югославии и Америке.(Более подробно я написал о жизни Тимошенко дальше)После того, как я начал готовиться по книге Тимошенко, сопромат стал мне понятен. При работе в Трубном институте это мне очень помогало. Я как-то сотрудничал с конструкторским бюро А.Н.Туполева. Андрей Николаевич был выдающимся инженером и обладал исключительной интуицией. Его сотрудники мне рассказывали, что при испытании деталей сложной конфигурации, которые невозможно рассчитать аналитически, Андрей Николаевич всегда точно предсказывал, в каком месте произойдёт разрушение. Не хочу сравнивать себя с Туполевым, но я всегда зримо представляю распределение внутренних напряжений в проектируемой детали.
Зав. кафедрой общей химии профессор Иосиф Григорьевич Рысс принимал экзамены в своём кабинете и при этом всегда пил чай, который кипятил здесь же в стеклянной колбе. У нас был один студент, старше нас на несколько лет, который на лекциях всегда усаживался в первом ряду и нередко к концу лекции засыпал. Когда соседи пытались его разбудить, профессор махал руками и просил этого студента не трогать.
Зав. кафедрой металлургических печей профессор Ной Юльевич Тайц был очень хорошим специалистом, но лекции читал плохо: у него была невнятная дикция. Он принимал экзамены в своём загромождённом мебелью кабинете. Если он видел, что кто-то из студентов списывает ответ из книги, то он смущённо отворачивался. На оценку это не влияло, так как преподаватель всегда может выяснить истинные знания студента.
Курс деталей машин нам читал доцент Л.И.Цехнович. Его лекции можно было считать эталоном. Он говорил очень понятно, чётко излагал основные положения и формулы и записывал их на доске красивым почерком. К концу лекции обе доски, имеющиеся в аудитории, были полностью исписаны. Звонок всегда совпадал с последней фразой Цехновича.
Точно такими же чёткими были лекции доцента Ленченко, который читал курс теории механизмов и машин – сокращённо ТММ. Эту аббревиатуру студенты расшифровывали иначе «Тут Моя Могила». Профессор Баптизманский читал нам курс курс теории металлургических процессов – ТМП, который студенты называли «Тут Моя Погибель» или «Теорией Мутных Представлений».
Политэкономию нам читал доцент Пётр Азарович Мнушкин. Я помню историю, котoрую он нам рассказал, характеризуя экономику капитализма. В крупном супермаркте Нью-Йорка появилось обьявление: «Здесь вы можете купитиь любой товар. В случае отсутствия требуемого товара мы платим неустойку 1000 долларов». Какой-то посетитель захотел купить русские лапти. Лаптей в магазине не было. В присутствии нескольких корреспондентов посетителю вручили 1000 долларов. На следующий день в обувном отделе стояла большая толпа желающих приобрести лапти. Вышел продавец, вытащил ящик с лаптями и начал спрашивать, кому какие размеры лаптей нужны. Либо вся эта история представляла рекламный трюк, либо управляющий магазином за ночь ухитрился раздобыть лапти. Мнушкин имел очень суровый вид и имел жёсткий характер. Рассказывали, что во время войны он командовал штрафным батальоном. Эти части формировались из солдат, совершивших какое-либо преступление. Штрафбаты использовали на самых трудных участках фронта. Солдаты должны были искупить своё преступление кровью. Из штрафбата овобождали только после тяжёлого ранения. Можно себе представить, какой характер должен был иметь командир.
В институте в числе прочих наук нам читали курс кристаллографии и минералогии. Я так и не понял, для чего инженеру по деформации металла нужна минералогия. Лекции по этому предмету читал преподаватель с интересной фамилией Кецмец. Поэтому кристаллографию мы называли кецмецологией.
Свободное копирование
