*****
Теперь расскажу немного о работе. Последние два года я работал сварщиком в так называемой «Бригаде новой техники» треста «Надымгазпромстрой». Перетянул сюда меня мой приятель Коля Яценко, он тут работал водителем на стареньком ГАЗике. Бригада небольшая, человек около десяти, занимались в основном монтажом крановых балок в цехах разных предприятий. Бригадир — пожилой, с расшатанной психикой, мужчина, которого звали Валентином Цветковским. Редкие седые волоса на голове всегда находились во всклоченным виде, и мы все называли их «перьями». Если ВЦ (так буду называть бригадира) заходил в цех, и шапка находилась на голове, значит, всё нормально, настроение хорошее. Но если ВЦ заходил в цех без головного убора и «перья» торчали веером во все стороны, — берегись и не попадайся ему на глаза. С простыми работягами, типа меня, у него стычек не происходило, придирался в основном к звеньевому, причин для этого имелось предостаточно. Слушать их перебранку было неприятно.
Работа оказалась довольно тяжёлой и опасной — устанавливать (вести монтаж) и варить балки требовалось всегда под крышами цехов на высоте 8-10-12 метров. Малейшая неосторожность — и смерть, или, в лучшем случае, инвалидность. Чтобы обезопасить работу, приходилось делать приспособления в виде вышек с площадкой на верхней части, и когда работали на высоте, всегда надевали монтажные ремни. Что меня здесь удерживало, так это хорошая зарплата.
После возвращения из отпуска я случайно увидел ведомость по зарплате бригады и понял, что начисления у бригадира и его сына, который выполнял в бригаде простейшие подсобные работы, получалась на порядок выше, чем у остальных. Вопиющая несправедливость. Скандалить бесполезно. И тут наш с Любой хороший знакомый, Володя Мельников (это у него в ПСО когда-то сгорела квартира), сказал, что он переходит работать в кооператив «Монтажник», будет на своём «Жигуле» возить председателя Чередникова. И добавил, что там нужен сварщик, и он, Володя, замолвит за меня словечко. Одним словом, 10 сентября 1990 года я от Цветковского ушёл, а 17-го, в понедельник, оформился в кооператив, не имея ни малейшего представления о том, что я там буду варить. Насчёт спецодежды тут сказали, что её необходимо приобретать за свой счёт — в кооперативе не выдают. Это была первая неприятная новость.
Прошёл день. Сварочного аппарата я пока и в глаза не видел. На второй день с утра мне и ещё нескольким рабочим бригадир вручил лопаты и заставил убирать какой-то мусор возле конторы. Потом прораб вместе с бригадиром подвели нас к куче брёвен, которые необходимо было перекатать к стене склада. Так сказать, шла подготовка к встрече зимы. Погода стояла дождливая, кругом всё развезло, все мужики, да и я тоже, до того изгваздались, что стали походить на Павку Корчагина, когда тот строил узкоколейку.
На третий день тот товарищ, который бригадир, от имени председателя кооператива передал нам что-то вроде просьбы ежемесячно сдавать из зарплаты по 100 рублей (при нашей зарплате в 600 р.) для начальства на представительские и другие непредвиденные расходы. Не знаю, как другие мужики, но я со своим обострённым чувством социальной несправедливости резко почувствовал свою незащищённость от произвола маленького ничтожного начальничка. Вечером решил посоветоваться с Любой. Моя ситуация с кооперативом её огорчила.
Прошло ещё два дня. Я выполнял какие-то подсобные работы. Во второй половине дня получаю от бригадира задание — на кирпичном заводе погрузить тысячу кирпичей и привезти в «Монтажник». Грузовая машина есть. Хотел отказаться, мол, сварщик я, а не грузчик, но потом передумал. И правильно сделал: эта поездка в корне изменила дальнейшую мою трудовую биографию.
Кирпичный завод находился километрах в двух севернее Надыма, являлся предприятием государственным, входил в систему «Надымгазпрома» и относился к тресту Надымстройгаздобыча (НСГД). В этот день на грузовой машине, управляемой молодым водителем с нерусской физиономией, я приехал на этот завод, по доверенности получил кирпичи и загрузил их в кузов. И только сел в кабину, как увидел проходившего мимо меня старинного приятеля, с которым когда-то вместе работал в ПСО-35 — Мишу Ермоленко. Я, естественно, выскочил из кабины и поздоровался с ним. После двух минут разговора с Мишей понял, что он работает здесь, на заводе, в отделе главного энергетика, в должности слесаря по вентиляции. При этом он добавил, что в отдел нужен сварщик.
Меня, скажу честно, как током ударило — вот оно, то предприятие, куда мне надо перейти работать. Своей мыслью я осторожно поделился с товарищем. Он меня поддержал: «Приходи в понедельник, поговорим с Акиньшиным, я тебя порекомендую».
24 сентября с утра я отпросился у бригадира (слукавил, сказал, что надо отлучиться по семейным обстоятельствам) и на всех парах ломонулся на завод. Нашёл Мишу и вместе с ним пришёл к главному энергетику. Это был пожилой, высокий, худощавый и совершенно седой мужчина — Павел Яковлевич Акиньшин. Его маленькие колючие глазки, наполовину прикрытые нависшими бровями, долго в упор буравили меня, наконец, тихим, вкрадчивым голосом он спросил:
— Не пьёте?
Как будто больше не о чем спросить, неужели похожу на «алкаша»?
— И не курю! — потупив взор, но внутренне гордясь собой, ответил я.
— Сколько вам лет? — продолжал Акиньшин.
— Сорок три.
Эти данные, похоже, удовлетворили старого электрика, он молча покопался в своих бумагах, выдернул чистый лист и протянул его мне:
— Пишите заявление: «Директору экспериментального завода строительных материалов...»
В общем, 25 сентября (во вторник) я уволился из кооператива, а 28 — вышел на работу в ЭЗСМ. Это была 38-я запись в моей трудовой книжке. По этому поводу Люба иронизировала: «Летун ты у меня, Лёнчик». Что делать, так уж жизнь складывается. Кажется, просто так, без причины, нигде не увольнялся.
Свободное копирование
