Двенадцатого апреля пришла ко мне жена Володи и спросила его адрес. Помню тоску, сжавшую мое сердце. Но как можно было не дать адреса жене? В этот же день она, приехав к нему, нагнала на него жестокую хандру и условилась на завтра встретиться в Москве и пройти с Володей в ЗАГС, оформить развод.
На следующий день Володя в Москву не поехал, приехал четырнадцатого. После обеда мы пошли с ним в город. Был теплый весенний вечер. Зимняя шапка на Володе была уже не по сезону. Зашли в универмаг на Тверской за кепкою. Ярко помню кучу товара, немолодого продавца еврея и Володю перед зеркалом, примерявшего кепки и не знавшего, на какой остановиться — одна шла лучше другой. В зубах английская трубка. Кожаное темно-коричневое пальто, перехваченное в талии кушаком. На ногах такого же цвета полуботинки на толстой гутаперче. В руках трость с серебром. И чудесная голова Володи, небольшая на крупной фигуре. Продавец был польщен таким покупателем и «осмелился» спросить: «Что за табак курит гражданин, такого табаку никогда не нюхал в жизни?» Посмеялись, пошутили, завернули зимнюю шапку в бумагу, обновку же Володя одел и стал словно еще элегантнее. Начало вечера провели в ресторане, в глубоких креслах, в мягком полусвете. Налетела грусть. Беседа была нетороплива. Закончили вечер у К.Н.Игумнова воспоминаниями и музыкой. Ушли поздно. Чуть кружилась голова от вина и музыки Чайковского, На утро у Володи «дела и жена». Ушел с нею подавленный. Несомненно, ему тяжело было обижать ее разводом. Однако развод в течение дня не оформился. Володя долго пробыл в издательствах, взял спешную работу и спешно вечером того же дня вернулся в Загорск. А я в это время написал Лихоносову.
«Милый Митро. Апрель особенно нагружен всякого рода заседаниями с людьми. Устал я очень. У твоих был. Там монашеская тишина и суровость в обиходе. Володя в Загорске. За весь месяц впервые был вчера и сегодня здесь и сегодня же деловито уехал обратно. Он много спокойнее, жизнью там доволен, и его полюбили. Я бываю у него каждый выходной день и, по-видимому, пока это нужно. На месте оказалась хорошая библиотека и обширный иллюстративный материал. Володя долго возился с ним, затем занялся "Лугиным" и сделал одну иллюстрацию "Москва" очень хорошо. В "Academia" застой, бумаги нет, в "Искусстве" то же самое. Володя получил для оформления книжку в "Молодой гвардии". Автор современный. Словом, в издательствах затишье. Такое же положение и у переводчиков. Все их договора отложены до 1939 года. Так-то, мой милый. Завтра схожу в "Изогиз" на Цветном бульваре. Быть может, там заинтересуются "Москвой". Ну, будь здоров. М. М.».
В Загорске Володя, прежде чем сесть за работу, привел свою комнату в порядок. На карикатуре, сделанной им по этому поводу, он сам дан длинным, как всегда, тощим, с непомерно маленькой головой. Он неумело протаскивает из комнаты в дверь медицинские весы, ему беспомощно помогает тетушка Максутова, прекрасно данная в своем облике.
Я же шестнадцатого утром съездил в «Изогиз», а потом несколько часов пробыл на Пушкинской выставке. Выставка размещена в десятке больших зал, много интересного, много предвзято собранного и поданного. Смотрится с большим интересом, тем более, что столько обо всем читалось и слышалось. В отделе советской книги показан и «Годунов» Володи.
Свободное копирование
