16 марта (из дневника). Москва. Опять Вспольный, 5. «Мне из сердца не изгнать переулок Вспольный, пять».
Выехал я из М. Горы 27 февраля к вечеру. На вокзале небольшая кучка друзей. Поезд пришел вовремя, и проводы не затянулись.
Мягкое купе, полусвет, вдвоем с Хайнацким — начальником Земельного отдела Бело-Балткомбината; бывший помещик, культурен. Вообще, и с ним, в частности, очень приятно было ехать. В Ленинграде пробыл два дня. Впечатления самые тяжелые. Расстояния, из-за плохого сообщения, брали все время. И потом, поражали и оскорбляли общая грубость. Все злы. В Москву выехал с трудом в до отказа набитом бесплацкартном жестком вагоне, имея на руках мягкое место. В Москву приехал уже «обиженным». И зная, что меня встречают, вышел другим ходом, чтобы побыть одному и в себе разобраться. Дом на Вспольном одряхлел, запущен, грязен, не топится, со стен течет. Две маленькие комнатки Долгополовых переполнены: Анюшка, Саввич, Вова, Ирина с дочкой Марианной и нянею. Вселился и я.
Был сезон гриппа. На второй день слег Саввич. Стало еще теснее. Не теряя времени, уже со второго марта, стал я «вживаться в Москву». Получение временного паспорта и прописка прошли хотя и с противным чувством, но гладко.
Шестого марта, после неприятного и сумбурного разговора с племянниками Лукичами, я перешел в свою комнату за шкафы. Выделили они мне треть комнаты. Выполнив эти дела, принялся подыскивать работу. Более неприятного чувства, как «искать места», я не знаю. У меня есть какие-то письма к каким-то власть имущим людям, но… 58 статья дает себя знать.
В коридоре Комиссариата здравоохранения встретил я доктора Петра Петровича Никольского. Несколько лет тому назад весь медицинский мир Москвы пышно праздновал его 25-й юбилей врачебной и административной деятельности. Теперь же он, как и я, вернулся из ссылки и так же искал место. Мы посидели вместе. И ему, и мне несколько лет назад в Наркомздраве все были знакомы. Теперь мимо нас шагали сотни сотрудников разного ранга, но все они были новы для нас.
Это порождало чувство «изжитости».
16 марта. Ленинград. «Дорогой Миша. Об устройстве Владимира Александровича на Головинском написал своим и просил обсудить этот вопрос и окончательно решить его вместе с тобою, для чего прошу тебя зайти на Головинский. Конечно, для моих дам было бы спокойнее, если бы с ними поселился ты, а не Владимир Александрович. А Владимир Александрович — на Вспольном за шкафами. Но отсюда мне трудно судить о возможности этого. Пожалуйста, напиши об этом и всем остальном, таком тревожном у тебя. Лихоносов».
Свободное копирование
