Вечерние собрания в малиновой комнате Дилевского в течение нескольких дней были очень тревожными, хотя и не шумными. В военной среде мы привыкли говорить, не перебивая друг друга и не повышая без нужды голоса.
Все наши разговоры сводились в конце концов к одному крайне взволновавшему вопросу - почему наше командование при создавшейся в Болгарии обстановке не предпринимает никаких мер, чтобы сговориться с болгарскими военными, выяснить и заранее распределить роли на тот случай, если в Софии начнется коммунистическое восстание. Мы все единодушно считали, что о нейтралитете не может быть и речи. Если в силу каких - то соображений генерал Врангель не дает или не может дать общей директивы, необходима ... на местах. Наши упреки относились в первую очередь к генерал-лейтенанту Витковскому, возглавлявший русский контингент в Болгарии на правах командира корпуса.
Мы все так или иначе привыкли к опасности при условии встречать ее с оружием в руках. Между тем оружия у чинов армии, проживающих в Софии, не было совершенно. Нам было известно, что и плана действий на случай восстания еще не существовало. Между тем опасность стала совершенно реальной - выступления коммунистов в столице ожидалось со дня на день. В газете "Русь" есть на этот раз прямые указания. [См. например N от 26 сентября 1923 г.] Я отчетливо помню, что в один из этих тревожных дней (не могу сказать, какого именно числа) поручик Фосс закрыл раньше положенного времени свою канцелярию и предложил мне вернуться в общежитие, так как коммунистическое восстание по полученным в Военной миссии сведеньям должно начаться с часу на час.
Коммунисты с одной стороны и сербы с другой считали, видимо, участие белых русских в обороне столицы настолько естественным, что в болгарской печати уже помещались на этот счет совершенно фантастические сведенья. Так газета "Время" поместила телеграмму своего корреспондента из ... от 24 сентября.
"Вчера в Софии состоялось заседание совета министров под председательством генерала Волкова. На этом заседании присутствовали русские генералы Витковский и Туркул. Решался вопрос о защите Софии. Между прочим принято решение о привлечение русских контингентов для борьбы против революционеров. Генерал Туркул назначен командующим русскими войсками и немедленно приступил к организации их. Первые организованные отряды были использованы вчера в Пернике, где они ликвидировали коммунистическое движение. Согласно выработанному вчера проекту защиты Софии, ночью должно было начаться очищение столицы от ненадежных элементов. Эта задача была возложена на русские войска, так как гарнизон столицы восстанавливает порядок в провинции".
Вероятно русские, жившие в Королевстве С.Х.С. в особенности чины армии, прочли это сообщение с удовлетворением, но действительности оно никак не соответствовало. Генерал Витковский не только не был на заседании Совета министров, но и вообще держался пассивно. Генерал Туркул, окончив деловые разговоры со мной по поводу дела Конради, сразу уехал в Севлиево. Русские оставались без оружия и в полном неведенье того, что им предстоит делать, если на улицах Софии начнутся бои.
В нашей малиновой комнате царило по этому поводу большое раздражение. Помню реплику одного молодого дроздовца-артиллериста, которая имела у собравшихся успех:
- Господа, а король то на поверку оказался голым!
- Да, да. Совершенно голым...
Возникла мысль о том, что ввиду крайней остроты положения и бездеятельности начальства надо действовать самим и войти в связь с болгарскими офицерскими организациями. Такой путь, конечно, совершенно не соответствовал и форме и духу военной дисциплины, которой мы считали себя связанными, но сидеть и ждать пока коммунисты не начнут нас резать мы не хотели.
С другой стороны из всех нас только подполковник Дилевский имел право доклада у генерала Витковского. Не могу уже припомнить, что именно он говорил нам о своих попытках сдвинуть дело с мертвой точки волновавший нас вопрос. Во всяком случае, Дилевскому не удалось добиться принятия каких-либо конкретных мер.
Свободное копирование
