12 ноября
Самая интересная из моих автобусных прогулок — «Шереметьево», международный аэропорт. Дрожа, что заметят, что я сюда езжу, и вдруг что-то (ЧТО?!) заподозрят, словом, поистине «ликуя и содрогаясь», я пью кофе с мясным пирожком за голубым столиком и во все глаза смотрю... В это время через громкоговоритель на весь зал объявляют то самолет из Хартума, то самолет в Дели... 517 (Здание аэропорта недавно выстроили — оно огромное, все из стекла и алюминия — красиво!) Названия близкие, такие, как Прага или Вена, на меня уже не производят впечатления, зато далекие!.. Нет слов выразить, как сладко замирает сердце при словах: «Продолжается посадка в Калькутту! В Гавану! В Найроби!» Что касается Парижа и Рима — тут во мне уже душераздирающая боль... Пассажирки (не наши) случаются прехорошенькие, преэлегантные. Пассажиров я не разглядываю, скользну глазами и все — стесняюсь! Лучше всех очаровательные иностранные дети, изящные, одетые как куколки. Прошествовал японец. Лицо цвета слоновой кости, надменный, с застывшей полуулыбкой, за ним семенит крайне некрасивая супруга в больших темных очках. Проковыляла толстая старая индуска в пестром сари и тусклом свитере. Скользнула мимо, словно танцуя, высокая роскошная блондинка, в светлых мехах, с непокрытой головой... За окнами падает мокрый снег...
Интереснее всего на свете вокзалы, аэропорты и пристани. У меня в голове тема: мы с Женькой Ольхиной рыщем в поисках похищенной для злодея, иностранного миллионера, дивной старой иконы, приписываемой Андрею Рублеву (иначе нам не поручили бы оную разыскивать! и не дали бы визы в Рим, Париж...). Мысленно я добралась почти до Флоренции, оттуда следы злодея ведут дальше, куда — еще не решила. Вокруг навороты и завертуты. Мысленно я уже написала три больших романа, довольно наивно-нелепых.
Говорят, Никита Сергеевич жив, здоров, пенсия большая, а Аджубей будто редактором газеты где-то в Караганде либо в Вологде.
Свободное копирование
