Долгое будущее - 478

Декабрь 1957 года

Старик Смирнов — главный помощник академика Кржижановского по ГОЭЛРО, рассказывал нам с Васей зимой 1957 года:

— Я с Енукидзе очень дружил. В 1934 году Сталин послал Енукидзе в Берлин договариваться с Гитлером. И еще он один раз к Гитлеру ездил как доверенное лицо Сталина, а как вернулся, тут его и ухлопали, чтобы свидетелей не было.

Рассказ Евгении Семеновны (служила в милиции при начальнике Буль, ее посадили в 1937 году — отгрохала двадцать лет на Колыме) :

— У Сталина была личная своя охрана и совет: Берия, Дангулов, Меркулов, Абакумов, Ежов и еще четверо, фамилий не помню. Ел он только «из рук» своей экономки Маруси Виноградовой. Он никому не верил, у него была патологическая мания преследования. Жена его Надежда Сергеевна Аллилуева (от нее дочь Светлана и сын Василий) была красивой, молодой, очень скромной женщиной. Она никогда не называла себя по фамилии Сталина. Хорошая была женщина! Я стояла в карауле охраны у ее гроба: на голове у нее была черная повязка, а на виске кровоподтек немного виднелся из-под повязки. Ее хоронили на Новодевичьем, народу тьма-тьмущая. Сталин всю дорогу за гробом шел, понурый, мрачный. Нам каждому по пути следования по два дома дали, чтобы окна были закрыты, на балкон никто не выходил, и фортки не открывал, и в окна не смотрел. Накануне и снова утром все квартиры были проверены. Говорили, что она сама застрелилась от обиды, говорили, что он ее убил в припадке ярости, и еще говорили, что он ее нечаянно застрелил. Он с собой всегда револьвер носил; будто вошел в кабинет, а она за шторой в окно смотрела, штора зашевелилась, когда она к нему выйти хотела, а он и пальнул, испугавшись, не зная, что это она. После он иногда ездил к ней на могилу, где стоит на пьедестале ее бюст работы Шадра или Мухиной; кругом серебристые ели, а внизу на доске, где ее имя, — мраморная роза. Он потом жил со Шпиллер из Большого театра и с какой-то племянницей Кагановича. Он всех друг с другом ссорил и стравливал, никто не знал, когда и за что будет расстрелян! Ежов был маленький, тщедушный, необычайно сухой, каменный человек... В угоду Сталину он был готов убить кого угодно, родную жену расстрелял... А сам Сталин потом всех родных жены своей Аллилуевой сослал и изничтожил... Это ведь он Кирова убить велел. А у Орджоникидзе обыск сделали — архив Енукидзе искали (который бесследно пропал). У него, у Орджоникидзе, старейшего большевика, друга Ленина, героя гражданской войны! Так вот после этого обыска Орджоникидзе выпил бутылку нитроглицерина и умер от паралича сердца. Семью его «прижали к ногтю», так сказать. Сталин ненавидел Орджоникидзе за то, что тот его не боялся. Покушений на Сталина никогда не было. Но в 1946—1947 годах была арестована группа молодежи, мальчишки и девчонки по четырнадцати-пятнадцати лет, а старшему из них было восемнадцать лет; это была группа под названием «За дело Ленина» — им пришили террористический заговор и несколько человек расстреляли... Остальных сослали.

Я как-то спросила Сашу Стерника:

— Вот вы почти год сидели в тюрьме на Лубянке в 1947 году. Кто был самым замечательным, ярким человеком из всех, кого вы там видели?

Саша Стерник помолчал и потом сказал:

— Это был один юноша — восемнадцати лет. Фамилию его не помню... Ваня... Он возглавлял группу «За дело Ленина». Необыкновенно умный, глубокий, мужественный человек. Во всем облике его было что-то героическое. Его расстреляли...

Рассказ «близко стоящего» человека:

— Ягода, довольно мягкий по сравнению с Ежовым, хотел слопать Берию, но тот укрылся у Сталина и сам слопал Ягоду. Ежов был всегда отвратительным человеком, маленький, почти карлик, телом и душой преданный Сталину, воистину собака! Он получал указания от «отца родного» и замучил, изничтожил, сгноил и сослал миллионы лучших русских людей. Потомок Малюты Скуратова... Затем, когда он взял силу, Берия нашептал Сталину, тот Ежова отстранил, но за особые услуги не убил, а отправил начальником кадров при одном из заводов в Тулу. Не знаю, правда ли это, но ходили слухи, что через месяц после смерти Сталина Берия, всегда видевший в нем соперника и будущего диктатора, расстрелял Ежова. А еще через три месяца был, наконец, сам расстрелян.

У корреспондента «Юманите» Энджеса как-то вечером мы застали одного красивого, довольно молодого англичанина. Он сильно пил, и жена Энджеса сказала, что его фамилия Бэрджесс, — алкоголик, вечно пьян. Когда мы ушли, Василий сказал мне, что несколько лет тому назад об этом человеке (и о втором англичанине, его товарище) шумели газеты всего мира. Он исчез из Англии, где был блестящим дипломатом. Очутился у нас. Живет уединенно. Бэрджесс спросил Василия, знаком ли он с Мирой Бутберг, и с восторгом говорил о ней. У этой Миры Бутберг любопытная судьба.

Очень молоденькой она, урожденная Закревская, вышла замуж за племянника Бенкендорфа. В 1919 году она будто бы стала любовницей Брюса Локхарта, известного английского разведчика (он был тогда в России). Ее арестовали в то самое время, когда этот Брюс Локхарт подал прошение о том, что просит принять его в наше советское подданство. Он собирался остаться в России, очевидно, по поручению «Интеллидженс сервис». Узнав, что Мира арестована, он бросился в Чека. И его самого арестовали, показав ему документы, из которых явствовало, что она немецкая шпионка (по рассказу Лациса, начальника Чека в ту пору) и с ним, Брюсом, сошлась, так сказать, для дела. Брюс Локхарт, как мне рассказывали, очень ее любил. Его выпустили. Он уехал, вымолив свободу и ей. В Риге она вышла замуж за барона Бутберга, который вскоре помер. Она жила с Горьким на Капри до его возвращения в СССР. После она стала женой Герберта Уэллса и его секретарем. Она приезжала на похороны Горького в Москву в 1936 году и уехала обратно в Лондон. Уэллс умер, она его вдова, живет теперь в Лондоне, очень просоветская дама, у нее открытый дом, она сильно пьет. Бэрджесс говорил о ней с восторгом. Сказал, что она не была красива, но очень обаятельна умом. Мне о ней первый рассказал Николай Семенович Тихонов. Василий хорошо ее знает. Он очень дружен с Екатериной Павловной Пешковой и познакомил меня с ней. Она замечательная и такая милая!

Андрей Волконский женился на Гале Арбузовой (падчерице Паустовского). С Кирой (его матерью) мы дружим и бегаем в театр вместе, ибо у Михаила Петровича сильно болят ноги, а Васик ленится. Я обожаю моего Василия с каждым днем все больше!