14 января
Вернулась с рынка. Вымолила у Цаплина отдать мне хоть пятьдесят рублей. Он говорит, что у него нет денег. Возможно, что и действительно нет. Швырнул мне все-таки эту пятидесятирублевку. Я потащилась на рынок. Слабая стала. Я ведь сейчас хлеба не получаю, так как мне не дали хлебной карточки. Дети получают по триста граммов, им все время хочется хлеба! Погода угрюмая, снежная, мерзлая крупа падает с неба, как ледяные слезы, ветер. На рынке народу мало, злые все. Только молочницы, мясники и огородники толстые, сытые. А мы, городские, дохлые. Стонут люди: картошка сегодня вдруг подскочила — пятнадцать рублей кило! Я купила кости — на тридцать рублей (пятьдесят рублей кило...), пачку папирос за четыре рубля (покуришь — и не так голодно...) и пять кусков сахару по рублю за кусок. Осталось одиннадцать рублей, мечтала о хлебце, но даже маленькие куски дороже. Так и ушла, эти одиннадцать рублей — на завтра... Рядом со мной покупала мясо дама, хорошо одетая, и еще женщина простая, в платке.
Одна другой сказала: — Не доживем до весны, ох, подохнем... Заработка ведь и на неделю не хватает. А продали с себя уже все...
Люди торгуют парой сухарей, кусочками сахара, горстями крупы. Зеленые все под этим серым небом, лиловые и злые! Каждый день голодные ободранные дети стучат в мою дверь — нищие.
— Тетенька, подайте, ради Бога.
И я ухитряюсь что-то дать! Не хлеба, нет. Но какую-то кашу оставшуюся, тарелку супа или что-либо из одежды старой. Я не могу не дать, как будто нарочно, вот нарочно хоть я одна дам, коли никто другой не дает. Именно наперекор этому «страшному миру». И слова говорю участливые, ибо по себе знаю, что теплое слово — это тоже помощь.
Была поздно вечером у Нонны Агаповой. Она всей душой хочет помочь мне, но, Господи, ну кто может помочь? Пришел Борис Агапов, обещал позвонить завтра Кеменову насчет работы в ВОКСе. Мария Абрамовна Еланская звонила, зовет после грамзаписи ночевать у нее, чтобы «поговорить о делах». Я согласилась. Какая кривая вывезет меня? Мне даже и неинтересно, в общем. Устала. А эта красивая Мария Абрамовна похожа на щуку — у нее хищное лицо и великолепные, но злобные зубы. Все твердит мне про каких-то «генералов»!
С этой Марией Абрамовной и двумя ее знакомыми поехали к ней. У нее маленькая, но чистая и даже изящная комната. Она моментально накрыла на стол — прекрасная посуда, серебро, хрусталь, скатерть. Я поразилась обилию еды. Ей хорошо живется, а «сытый голодного не понимает». Как я объясню ей, что мне ничего не интересно, кроме еды для детей. Вчера эта Мария Абрамовна звонила, звала опять, но я не пошла, даже возможность поесть у нее меня не прельстила. Во всяком случае, думаю, она скоро сама поймет, что я «скучная дама». И отстанет. Пошлость в ней отталкивающая. И лживая она вся. Скучно мне. Сделала всего четыре заготовки. Спать хочется... Борис Николаевич, наверное, опять «забыл» позвонить Кеменову.
Свободное копирование
