14 января
Каждый день хожу в больницу на передачу. А деньги тают. Цаплин устроил мне пропуск в столовую, очевидно, испугавшись моего вида. Ем. Мне дали бюллетень до 18-го, но за эти восемь дней «отдыха» денег я не получу. Генкин груб. Хам хамом. Он маленький сморчок, умирающий от туберкулеза. И, думаю, поэтому такой злобный. Пишет доносы, третирует меня, злобствует. Но подхалим, где нужно. Его жена балерина в кавычках, Нина Дэлли, карикатурное существо, неряшливое, крашеное, — репетирует в грязно-розовом нитяном трико плюс белые с кружевцем грязные панталончики. Ходит с собачкой — крошечное жалкое собачье подобие под кличкой Муха. Воображаю выражение прищуренных глаз Гри, если б он ее увидел. Танцует бездарно, убого. Оба они такие жалкие. И атмосфера нашего КЭБа — неприличная, какая-то неряшливо-грубая.
Генкин, оказывается, не имел права меня выгнать. Пою дальше, восстановлена. Не обращаю на него никакого внимания — и он приутих!
Свободное копирование
