Считают, что всего за дни восстания в Москве убито и умерло от ран до тысячи человек, в том числе детей около ста, раненых же никто не считал. Сколько расстреляно после восстания, тоже не выяснено.
Расстрелами и избиениями в Москве дело не ограничивалось. Обыскивалось много частных квартир и даже учреждений, как земская управа, сельскохозяйственный институт.
При обысках было несколько случаев убийств обыскиваемых: так был убит при; обыске приставом Ермоловым доктор Воробьев, оказывавший медицинскую помощь раненым в дни восстания.
Происходили массовые аресты и увольнения на всех железных дорогах. Увольнялись как служащие в управлении, так и рабочие. Из состава управления Московско-Курской, Нижегородской и Муромской железных дорог уволено до шестидесяти человек, из состава Московско-Архангельской дороги -- до ста шестидесяти человек. Одних машинистов и их помощников при железнодорожных станциях Московского узла арестовано больше ста человек. Такие же повальные аресты и увольнения происходили по всем железнодорожным линиям, и не только по линиям, -- по селам, деревням. Все это -- учителя, врачи и другие земские служащие. Аресты среди последних были так многочисленны, что земская управа даже заявила администрации, что если это будет продолжаться дальше, то земскому хозяйству грозит серьезное расстройство.
На фабриках шло массовое увольнение рабочих, особенно тех, кто ярко проявил себя в революционные дни, был депутатом, выступал оратором на митингах в данном предприятии, вел переговоры с хозяевами и т. п.
И все же все эти репрессии шли в известной мере вслепую. Разведывательный аппарат был все же дезорганизован за революционные дни, и многие наиболее активные деятели избегли репрессий.
Живших нелегально эти аресты совсем не коснулись и вообще мало задели руководящие круги нашей большевистской организации, кроме ареста, еще до восстания, 7 декабря, Шанцера и Васильева-Южина. Дубасов признал тогда в одной из своих речей, что руководители восстания находятся за "пределами досягаемости". Он этим хотел сказать, что они сбежали куда-то далеко, но они почти все, за (немногими исключениями, остались на своих местах, но для полиции тогда, действительно, были "за пределами досягаемости".
20 или 21 декабря я был в городе. Стачка окончилась: все заводы, фабрики, учреждения работали, но слышны были еще кое-где выстрелы.
Москва представляла собой жуткую картину.
Телеграфные столбы и фонари повалены, масса разбитых окон, в некоторых домах, в стенах, сквозные отверстия, пробитые артиллерийскими снарядами. В районе Бронных стоят еще неразобранные баррикады. Этот район почти не подвергался обстрелу, так как кривые и узкие переулки мешали действию артиллерии и конницы, но зато были очень удобны для партизанских действий. На улицах на всех перекрестках стояли по три городовых, вооруженных ружьями. Как известно, с самого начала стачки и восстания полицейские на улицах разоружались и часто убивались, и уже с 10 декабря полицейские посты совершенно исчезли с улиц Москвы; с 18 или 19 декабря они вновь появились, но уже утроенными и вооруженными ружьями со штыками.
На Пресне ездили конные разъезды; дымились развалины сгоревших домов, уныло торчали печи с трубами; около некоторых развалин бродили лишившиеся крова жители.
Как известно, восстание имело место не только в Москве. "Революционными восстаниями был охвачен также ряд других городов и районов. Вооруженные восстания были в Красноярске, Мотовилихе (Пермь), Новороссийске, Сормове, Севастополе, Кронштадте.
На вооруженную борьбу поднялись и угнетенные народы России. Почти вся Грузия была охвачена восстанием. Крупное восстание произошло на Украине, э Донбассе: Горловке, Александровске, Луганске (Ворошиловград). Упорный характер носила борьба в Латвии. В Финляндии рабочие создали овою Красную гвардию и подняли восстание.
На все эти восстания, так же, как и Московское, были с бесчеловечной жестокостью подавлены царизмом" {"История всесоюзной коммунистической партии (большевиков), Краткий курс", стр. 79--80.}.
Итак, победа осталась на этот раз за царским правительством.
Правительство и крупная буржуазия торжествовали. Представитель московской буржуазии, городской голова Н. И. Гучков, при встрече нового года у Дубасова, чокаясь с ним бокалом шампанского и поздравляя его с победой, сказал: "В нашем содействии вы не должны сомневаться: всякий из нас готов положить на это дело (то есть на борьбу с революцией, -- С. М.)все свое разумение и все свои силы. Но вместе с тем велико и то значение, которое выпало на вашу долю в данном деле, как нашего руководителя. Да поможет вам бог!"
Это говорил глава той думы, которая еще за два месяца перед тем приглашала представителей общественных и революционных организаций для обсуждения положения и выражала свое сочувствие идеям свободы и народного представительства. Так резок был поворот вправо крупной буржуазии.
Одна из представительниц ее, "либеральная" и "культурная" предпринимательница Варвара Морозова, которая на своей тверской фабрике устраивала для рабочих библиотеки, вечерние курсы и театры-клубы, после декабрьской стачки на ее фабрике в Твери, где рабочие построили баррикады и отправились прерывать сообщение Москвы с Петербургом, крепко на них рассердилась и немедленно закрыла свои благотворительные и просветительные учреждения и разогнала их персонал.
Свободное копирование
