11 декабря
День 11 декабря хорошо описан в последнем, шестом, номере "Известий Московского Совета рабочих депутатов" от 12 декабря, откуда я привожу описание этого дня.
Еще предыдущий день 10 декабря был богат митингами, которые во множестве и в массовом масштабе происходили во всех районах. День 11 декабря носил иной характер. Ряд кровопролитных стычек, начавшихся еще с полудня 10 декабря, с большой силой продолжался весь день 11 числа. Поле деятельности и борьбы перенеслось из мастерских на улицы. С раннего утра закипела с удесятеренной силой работа по постройке баррикад; все улицы и переулки в окрестностях Садовой, начиная от Кудринской и до Трубной площади, покрыты десятками всевозможных заграждений, начиная с протянутой простой проволоки или сваленных друг на друга телеграфных столбов и кончая довольно прочными баррикадами из дерева, дров, кулей с углем, всякого рода железных и чугунных частей. >
Около Миусского парка и у Бутырской заставы баррикады из трамвайных вагонов, где-то еще нагромождены в кучу извозчичьи пролетки. У типографии громадные тюки с бумагой. Днем и к вечеру баррикадами стали покрываться другие части города: Замоскворечье, окрестности Смоленского рынка, Арбата и т. д.
Борьба развертывалась все шире и становилась все ожесточеннее. Стрельба около Садовой не умолкает ни на минуту. Пехотные и конные отряды разрушают здесь баррикады, разгоняют толпы, и на каждом шагу тех и других стережет пуля дружинника.
Отряды пехотинцев сначала жестоким огнем пачками обстреливают улицу и баррикаду, а затем уже начинают ее разбирать; во многих местах материалы сваливаются в кучу и жгут. На лицах солдат утомление и досада; движения медленны и вялы: возьмет какую-нибудь доску и еле-еле тащит. А тем временем дружинники ведут непрестанную и жестокую партизанскую войну, особенно по отношению к драгунам: с углов, из-под ворот, из-за всяких прикрытий, нет-нет, да и раздастся револьверный выстрел и часто попадает в цель...
Стоит солдатам разрушить одну баррикаду, сейчас же находятся люди, наносят материалы, и на ее месте вырастает несколько новых... Настроение у всех радостное, праздничное, бодрое, -- совсем не похоже на то, что идет война; слышатся всюду шутки и смех; ни раны, ни стоны, ни кровь как-то никого не пугают, как будто все это в порядке вещей.
Очевидно, народ уверен, что это уже последние жертвы, и исполнен счастьем грядущей близкой победы; нечего же оплакивать умерших: они умерли за великое дело, умерли героями, как дай бог умереть всякому; они купили своей кровью освобождение России.
А крови много, бесконечно много. Трудно считать даже приблизительно, каким числом исчисляются жертвы.
Сейчас двенадцать часов ночи; где-то за Москва-рекой огромный пожар, заревом которого покрыто все небо; грохочут пушки, один за другим слышатся пять выстрелов. Что-то будет завтра?..
Огромный пожар, о котором писали "Известил", был пожар Сытинской типографии на Пятницкой улице.
В этот день ряд улиц Замоскворечья был забаррикадирован: Пятницкая улица, вся Шаболовка и Донская, Калужская площадь, спуск к Крымскому мосту. Войска пытались разрушить большую баррикаду на Пятницкой улице, около Сытинской типографии; эта баррикада, а также типография усиленно обстреливались из ружей и. пулеметов. Когда ответные выстрелы дружинников замолкли, солдаты начали разбирать баррикаду, проникли в типографию и стали ее систематически поджигать факелами, разливая предварительно керосин. Приехавшим пожарным не давали тушить. Типография сгорела до тла. Сожгли ее потому, что там печатались "Известия Совета рабочих депутатов" и она служила также базой для дружин. В эту ночь "Известия" печатались в типографии Кушнерева, на Пименовской улице. 12 декабря вышел последний, шестой, номер. После этого уже не выходила ни одна газета за время восстания.
Свободное копирование
