Московское вооруженное восстание - 1

ГЛАВА XXXII

МОСКОВСКОЕ ВООРУЖЕННОЕ ВОССТАНИЕ

 Наступили незабываемые двенадцать дней (7--19 декабря) московской всеобщей стачки и вооруженного восстания, этой высшей точки революции 1905 года.

 7 декабря рабочие вышли с утра на работу. В двенадцать часов дня раздались тревожные гудки на всех московских фабриках и заводах. Работа везде остановилась. Начались митинги на предприятиях. Забастовка была еще более дружной и организованной, чем в октябре, снимать приходилось мало. Забастовали конки, прекратилась работа в банках, в общественных и многих правительственных учреждениях.

 8 этот день Дубасов объявил Москву на положении "чрезвычайной охраны"; были расклеены грозные объявления о запрещении митингов и всяких собраний, но никого они не устрашали, на них не обращали внимания.

 8 декабря не вышла ни одна газета, кроме "Известий Московского Совета рабочих депутатов"; 8-го же закрылось большинство магазинов. Остановились все железные дороги, кроме одной, самой важной,-- Николаевской (ныне Октябрьской).

 Вокзал этой дороги был занят с утра 7 декабря отрядом пехоты с артиллерией. Попытки снять персонал дороги начались с первых же дней забастовки; в последующие дни разыгрался ряд стычек на Каланчевской (ныне Комсомольской) площади, с целью овладеть Николаевским вокзалом, но попытки эти не привели к цели, и дорога эта работала во все время стачки.

 Здесь надо сказать о ходе движения в Петербурге в эти дни. Я уже говорил о неправильном троцкистско-меньшевистском руководстве Петербургским Советом рабочих депутатов, вследствие чего в Петербурге не было действительной подготовки к восстанию, а силы рабочих растрачивались в частых стачках. Петербургский Совет, узнав о начале всеобщей стачки в Москве, призвал петербургский пролетариат к стачке 8 декабря, но и тут не дал прямого лозунга к восстанию. Петербургская администрация, узнав о подготовляющейся забастовке в Москве и Петербурге, с утра 7 декабря заняла воинскими отрядами все вокзалы Петербурга. Стачка "в Питере на этот раз не была столь единодушной и полной,- как в Москве, а главное -- не забастовал весь петербургский железнодорожный узел, а это поддерживало движение на всей Николаевской дороге до Москвы. Это событие имело роковое влияние на Московское восстание: по этой дороге прибывали в Москву свежие войска для подавления восстания, сначала драгуны и артиллерия из Твери и Ржева, а потом Семеновский гвардейский полк с артиллерией из Петербурга и Ладожский полк из Варшавского военного округа.

 Частично работали почта и телеграф, где правительству удалось до некоторой степени сломить забастовку, начавшуюся еще 15 ноября. Это тоже ослабляло силу революционного натиска.

 В первый день, 7 декабря вечером, происходили в Москве многочисленные митинги. Я был на митингах в "Аквариуме", на Триумфальной-Садовой. Митинги шли во всех помещениях "Аквариума" и соседней "Олимпии". Они были исключительно многолюдными, насчитывали до десяти тысяч собравшихся {Некоторые источники относят события в "Аквариуме" к 8 декабря. Но по официальным сообщениям того времени, по дневнику Кирика Левина" напечатанному в сборнике "Текущий момент" (1906 г.), и по моим воспоминаниям -- эти события происходили 7 декабря.}.

 Во время митинга распространилось известие, что мы окружены войсками. Сначала вышло некоторое замешательство, но вскоре публика успокоилась. Была выбрана делегация для переговоров с осаждающими, и "митинг продолжался. Через некоторое время делегация возвратилась и объявила, что солдаты не войдут в помещение, требуется только, чтобы публика постепенно выходила. Все поняли, что будут обыскивать и отбирать оружие, а может быть -- и арестовывать. После обсуждения решено было подчиниться. Митинг был закрыт. Электричество, которое монтеры как-то пустили для митинга, потухло, и стало очень темно. Все вышли в сад и стали ждать очереди пропуска. Вдруг откуда-то стали раздаваться револьверные выстрелы, очевидно провокационные. Стали бояться, что войска в ответ на эти выстрелы начнут стрелять в толпу. Но, к счастью, этого не случилось, несмотря на то, что револьверные выстрелы все время продолжались. Было довольно жуткое ощущение от неизвестности, откуда и кто стреляет. Убитых или раненых не оказалось.

 Между тем дружинники, присутствовавшие на митинге в довольно большом количестве, совещались, что им делать и как сохранить оружие. Решено было пробраться в соседний двор Комиссаровского технического училища. Так и сделали. Отодрали доску в заборе, и через образовавшуюся щель пролезло на двор училища более ста дружинников с оружием. Хотели выйти со двора в переулок, но в переулке стояли воинские патрули. Отступление было отрезано.

 Дружинники обратились тогда к директору училища, прося разрешения переночевать в мастерских училища. Директором училища был А. И. Яшнов, сочувствовавший революционерам. Его жена, Зинаида Ивановна Яшнова, состояла членом финансовой комиссии при МК; в их квартире часто бывали наши партийные собрания и явки. Многие большевики знали Яшновых. Яшнов укрыл дружинников до утра в мастерских училища. Часов в шесть утра разведка обнаружила, что патрули сняты, и дружинники поодиночке выбрались из гостеприимного убежища.

 В донесении по начальству полковника, командовавшего отрядом, окружившим "Аквариум", об этом инциденте сообщалось следующее: "К сожалению, ушедшая через задний ход боевая дружина, засевшая вслед за сим в соседнем здании Комиссаровского училища, не была обложена вследствие непонятной нерешительности со стороны агентов охранного отделения, руководивших обыском".

 В то время, как дружина пробиралась в соседнее помещение и там искала убежища, из сада продолжался выпуск публики. Я долго ждал очереди, так как выпускали поодиночке, обыскивая при этом. Дошла очередь и до меня. Обыскали, ничего не нашли, отпустили. На прощание какой-то солдат ткнул меня прикладом в спину, но довольно "деликатно" -- не было больно, но было очень унизительно. Я протестовал перед тут же стоящим офицером против такого обращения с гражданами; офицер смущенно молчал и что-то сказал солдату: мне показалось, что он запретил ему бить пропускаемых.