Канун восстания. Волнения в войсках - 1

ГЛАВА XXXI

КАНУН ВОССТАНИЯ. ВОЛНЕНИЯ В ВОЙСКАХ

 К концу ноября положение в Москве, как и во всей России, стало особенно напряженным. С одной стороны, революционная волна поднималась все выше: по всей стране шли митинги рабочие, крестьянские, солдатские; крестьянское движение в виде разгромов помещичьих имений, захватов земель распространялось на новые и новые районы; особенно остро и организованно оно шло на Кавказе и в Прибалтийском крае; солдатские и матросские бунты захватили ряд городов: Кронштадт, Севастополь, Киев, Тифлис, Ташкент, Воронеж, Бобруйск, Екатеринодар и др.

 С другой стороны, по всему стало видно, что правительство начинало переходить все определеннее в контрнаступление: арест бюро крестьянского и почтово-телеграфного союзов в Москве, арест председателя Петербургского Совета рабочих депутатов Хрусталева-Носаря 26 ноября, грозные циркуляры, рассылаемые министром внутренних дел Дурново, которые были перехвачены революционерами, -- все это были явные признаки начавшегося контрреволюционного наступления.

 В Москве конец ноября и начало декабря ознаменовались значительным брожением в полках московского гарнизона. Движение началось 26 ноября в третьем саперном батальоне и в Троице-Сергиевском полку в Сокольнических казармах. Были митинги в казармах, на них выработаны требования, предъявленные затем начальству.

27 ноября московский градоначальник сообщает генерал-губернатору об этих митингах и заканчивает сообщение такой характеристикой положения в гарнизоне: "Вообще настроение среди нижних чинов московского гарнизона становится тревожным, и весьма вероятно, что требования, предъявленные третьим резервным батальоном, могут найти поддержку и в других воинских частях, тем более, что нижние чины, не сочувствующие возникшему в частях брожению, терроризованы сплоченным меньшинством".

 К этому движению присоединился Ростовский гренадерский полк, расположенный в Спасских казармах на Садовой. Солдаты арестовывают офицеров, выбирают своих начальников и ставят своих дежурных у ворот своих казарм.

 2 декабря московский градоначальник дает такую телеграмму министру внутренних дел: "Обязываюсь доложить вам, что Ростовский полк в полном восстании, в Несвижском и саперном батальонах сильное брожение, остальные войсковые части готовы на случай военного бунта, так что столичный порядок поддерживаю двумя тысячами измученных полицейских чинов и жандармским дивизионом. Столичные невзгоды осложняются пятьюстами бастующими почтальонами, пытающимися разбивать почтовые ящики и творить насилие над пожарными, развозящими почту".

 2 или 3 декабря состоялось в Москве первое (и последнее) заседание Совета солдатских депутатов, о котором был напечатан отчет в No 3 (от 4 декабря) газеты "Вперед", органа Московского комитета. Приведу выдержки из этого отчета: "Вчера состоялось заседание Совета солдатских депутатов. На заседание явились представители Екатеринославского, Ростовского, Несвижского, Троице-Сергиевского полков, первого, третьего и пятого саперных батальонов, казачьего полка и московского военно-аптечного магазина. Были также представители военных организаций обеих фракций РС-ДРП, от партии С. Р. и начальники боевых дружин. Из речей депутатов-солдат было выяснено, что настроение во всех полках приподнятое, что все сочувствуют революционному движению, могут присоединиться к народному восстанию и во всяком случае стрелять в своих братьев не будут. Особенно повышенное настроение -- у солдат Екатеринославского полка, где сегодня должен состояться митинг, у солдат Несвижского полка и у саперов".

 Депутат Ростовского полка сделал доклад о положении дел в своем полку, в котором он сообщил о двух митингах, состоявшихся в полку; на этих митингах присутствовали депутаты от Екатеринославского, Самогитского, Астраханского и некоторых других полков, почтово-телеграфные служащие, депутаты от революционных партий и Совета рабочих депутатов. Речь каждого оратора принималась восторженно и покрывалась шумными и долгими аплодисментами. На митингах пришли к решению все время быть в боевой готовности на случай уличного выступления и войти как можно скорее в соглашение с другими полками.

 К сожалению, движение в Ростовском полку было скоро подавлено, и уже 4 декабря градоначальник телеграфировал, что в Ростовском полку порядок восстановлен. Начальство во время волнения в полках приняло меры, которые очень способствовали ослаблению движения; это был роспуск всех мобилизованных запасных, которые были настроены вообще более революционно и вместе с тем стремились домой. Это сильно повлияло на "успокоение" солдатской массы. Московский комитет делал попытки овладеть движением в войсках, объединить его и соединить с выступлением пролетариата, но связи наши и влияние в полках были все же еще недостаточно сильны да и настроение солдат не было достаточно стойко революционным. В результате волнения прошли разрозненно и не вылились в мощное революционное выступление.

 В эти дни вся Москва была сильно возбуждена волнениями в полках: в редакциях наших газет -- "Борьбы" и "Вперед" -- толпилось масса народу, каждый час приносились новые информации об этом движении, о его успехах и неудачах. Помню, с каким энтузиазмом было встречено известие, что все пулеметы, бывшие тогда в Москве (это были первые пулеметы, появившиеся тогда в русской армии; помещались они в Спасских казармах), были захвачены восставшими ростовцами. Но увы! -- вскоре же пришло известие, что ростовцы сдались на милость начальства.