В августе 1997 года молнией промелькнул старый друг и однокашник Андрюша Флеклер, приехавший с женой в Бишкек из Германии, куда они всей семьёй благополучно перебрались шесть лет назад. Осколки ностальгии по прежним временам и оставленному городу и стране ещё чувствовались в их рассказах, но, видно было, что они нисколько не жалеют о своём отъезде, что ещё больше укрепляло нас в твёрдом намерении выбраться из этой страны. Нам оставалось только ждать подходящего момента.
Американский наш квартирант между тем отработал свой контрактный срок и собрался улетать на родину, о чём Лёле сообщил её директор института. Однако за ним оставался долг в целых 200 долларов, который он обещал, в официальной институтской обстановке, вернуть в ближайшее время. Но мы с женой, уже немного зная его, предположили, что он намеревался исчезнуть, не заплатив этой мизерной для него, но огромной для нас, суммы. Так оно и случилось. Мы точно знали день его вылета и заранее пытались несколько раз встретиться с ним, но он не открывал нам дверь нашей квартиры, имитируя своё отсутствие, хотя мы точно знали, что он находится внутри. В день его отъезда мы оба приехали пораньше и опять пытались проникнуть в квартиру, но он так и не открыл нам дверь. Делать было нечего, и мы собирались уже уезжать ни с чем, но вдруг увидели, как в подъезд вошла совершенно незнакомая «девица» средних лет. Мы сразу же последовали за ней, и вот ей-то дверь была сразу же открыта. Мы тут же оба буквально ворвались в квартиру, и пока Лёля в «living room» требовала вернуть долг, я в прихожей мгновенно поменял сердцевину одного из замков входной двери, выкрутив два шурупа длинной трёхгранной отвёрткой, которой, как и сменной деталью, запасся заранее.
Дальнейшее уже можно было предугадать, поэтому мы оба спокойно уселись в кресла, а обескураженный квартирант безуспешно пытался выбраться из заблокированной квартиры со своими чемоданами-внизу у подъезда его уже ожидал автомобиль для отъезда в аэропорт. Его компаньонка визгливо требовала открыть дверь, угрожая «международным» скандалом, но мы спокойно заявили, что будем ждать, когда проснётся его совесть или вынудит необходимость срочного отъезда. Другого выхода, как вернуть долг, у него не было. Разъярённый, с перекошенным злобой лицом, квартирант выложил деньги, дверь я сразу же разблокировал, а на его, и это сразу было заметно, отработанный и хорошо поставленный разворот для боксёрской атаки в челюсть, ответил не менее ловким отскоком с ответным выпадом руки, вооружённой длинной острой трёхгранной отвёрткой. Прошипев какую-то угрозу, он поволок свои чемоданы, спускаясь вниз по лестнице.
Этот инцидент убедил нас в правильности наших действий, отстоявших наше гражданское достоинство, которое пришлые иностранцы никогда не принимали в расчёт, приученные к лакейскому поведению граждан и власть предержащих суверенного Киргизстана. Мы уже и раньше догадывались, а теперь были совершенно убеждены, что эти пришельцы были выходцами из самого низкого дна пославшей их сюда страны, но именно по их поведению складывалось представление о всей нации великой страны, об этих «америкосах», как презрительно стали именоваться все, населяющие эту страну. Такое презрение было, конечно же, взаимным, потому что по некоторым, нечистым на руку, представителям из нахлынувшей в США толпы «русскоязычных» выходцев их бывшего СССР, часто уличённых в противозаконных криминальных финансовых и торговых афёрах, что мгновенно становилось достоянием пронырливой американской прессы, радио и телевидения, складывалось неблагоприятное мнение американцев обо всех русских. Спустя пару дней мы перебрались из городка Энергетиков в опустевшую квартиру на улице Чуйкова.
Свободное копирование
