Сотрудничество с академиком М. П. Чумаковым

   Сотрудничество с академиком М. П. Чумаковым

   После первых случаев заболеваний мы связались с директором Всесоюзного научно-исследовательского института полиомиелита и вирусных энцефалитов (Москва) академиком М. П. Чумаковым.

   Действительный член Академии медицинских наук СССР Михаил Петрович Чумаков (1909-1993) был легендой нашей медицины. Когда в 30-е годы ХХ века на Дальнем Востоке свирепствовал клещевой энцефалит, он был в группе ученых, расшифровавших причины болезни. За это им была присуждена высшая по тем временам государственная Сталинская премия. Ученый и сам подвергся нападению клещей, перенес тяжелую форму клещевого энцефалита, оставившего ему на память правосторонний паралич руки и ноги, а также заметную потерю слуха.

   Еще добавлю. Всем известен своими последствиями полиомиелит. Вирусологи США Джонас Солк (Salk) и Альберт Сейбин (Sabin) создали эффективную вакцину и тем помогли остановить массовость болезни. В СССР вариант полиовакцины, приготовленный по технологии Сейбина, был создан в конце 50-х под руководством профессоров М.П. Чумакова и А.А. Смородинцева. Им была за это присуждена Ленинская премия. М. П. Чумаков - основатель и первый директор Института полиомиелита и вирусных энцефалитов АМН СССР (Москва). Ныне этот институт носит его имя.

   Хорошо помню нашу первую встречу. Я приехал в Институт. В приемной, как и положено в НИИ такого уровня, строгая неулыбчивая молодая секретарша. Сидят солидные уважаемые товарищи, все при галстуках, ждут приема.Только я, как бандит из далеких степей, не при параде. Робко к той мадам подошел. Мне сказали: ждите, видите, прием ожидают несколько человек. Я прошу секретаршу сказать Чумакову о том, что я приехал, я же приехал по его приглашению, он меня ждёт.

   Секретарь на меня смотрит, как на сумасшедшего, не понимающего, куда и к кому он приехал. А я и сам под впечатлением увиденного на входной двери приемной. Там сверху донизу были выписаны все титулы директора-академика. Коленки даже дрожали. Но всё же упросил секретаршу, зашла она в кабинет.

   И вдруг с треском распахивается дверь, и на пороге крупный мужчина, с палочкой, смотрит на всех

   - Кто тут Генис?

   Я встал, все в приемной встали. Не знают, на кого вперед смотреть. То ли на Чумакова, то ли на меня, не понимая, что же случилось, что я за птица такая, что сам Чумаков, академик, директор, инвалид, вышел мне навстречу?

   Думаю, всё это можно объяснить: он знал, что я должен приехать и привезти партию живых клещей, собранных в очаге геморрагической лихорадки. До этого к ним, несмотря на все их попытки, не поступал материал из Казахстана. И для него было принципиально важно выделить вирус именно в нашем регионе, который являлся как бы связующим звеном между очагами Средней Азии и южной части России.

   Ведь существовала какая-то странная ситуация. Люди болели вроде похожими болезнями. В Алма-Ате, Душанбе, Ташкенте, Ашхабаде были научные институты микробиологии и эпидемиологии. Там работали ученые люди. Но никому не удавалось выделить возбудителя этой хвори. При этом в европейской части страны вирус выделили, но это удалось сделать только в институте Чумакова. А восток и сам не мог, и Чумакову ничего не давал. Амбиции у ученых тоже были... Правда, в Узбекистане установили контакт с Москвой. И совместно с участием М. П. Чумакова здесь добились важного результата: впервые был выделен вирус (штамм "Ходжа") из крови больного геморрагической лихорадкой в Самаркандской области (Чумаков М. П. и другие, 1971).

   А тут я со своими, казахстанскими, живыми клещами. Для истинных ученых это был золотой клад. Через сколько-то лет директор Казахского НИИ эпидемиологии и микробиологии выскажет мне с обидой, что я действовал "через их голову", напрямую с москвичами. Я вежливостью не отличался, и ответил, что в Алма-Ате я не знаю, с кем можно работать. Особого пиетета к алмаатинцам я не испытывал. Были на то причины... Чувствовал я себя в своих песках абсолютно независимо.

   Михаил Петрович пригласил меня в кабинет, расспросил, коротко я ответил на его вопросы. Тут же он вызвал заведующую лабораторией геморрагической лихорадки Светлану Евгеньевну Смирнову, познакомил нас.

   - Держите связь со Светланой Евгеньевной, вам работать вместе. Желаю успеха.

   Потом мы еще встречались, один раз он пригласил меня домой (он жил тут же, в институте), в течение ряда лет мы успешно сотрудничали по теме крымской геморрагической лихорадки.

   М.П. Чумаков, с учетом наших материалов, позже доказал, что все виды сходных региональных геморрагических лихорадок (таджикская, среднеазиатская, еще и ростовская, астраханская, ставропольская, крымская, болгарская) являются одной и той же (по приоритету открытия) крымской геморрагической лихорадкой. И связующим звеном в цепи доказательства этого как раз и послужили материалы, полученные по нашему региону. Позже ее назовут Конго - Крымской. Почему? Оказалось, что в Конго свирепствовал этот же вирус, который был зарегистрирован в Мировом Каталоге вирусов раньше, чем это сделали советские ученые. Хотя впервые вирус выделил и описал именно Чумаков.

   Кстати, он же предложил быть моим руководителем по подготовке докторской диссертации. У меня такое желание тоже было поначалу. Но для этого надо было бросить минимум на 3-4 года свою Кзыл-Орду, чтобы поработать в докторантуре института по изучению выделенного в наших местах вируса. Для меня это было нереально. Росли две дочки. Семья. Приходилось думать не только о вирусах...

   Но и я как-то не очень рвался к докторской. Мне больше нравилось заниматься практической и исследовательской работой в наших краях. По итогам наблюдений в научной центральной печати публиковал статьи, меня знали как специалиста. Мои шефы из НИИ им. Марциновского (Москва), прекрасные специалисты и замечательные люди профессора Е. С. Шульман и Н. Н. Духанина, много раз предлагали помочь подготовить докторскую по моим паразитологическим темам, материала для этого у меня было достаточно. Но пока я думал, к тому времени Союз распался...

  Слова благодарной памяти

   Михаил Петрович умер 11 июня 1993 года. Вот короткие выдержки и записи из выступлений на панихиде:

   Акад. Петровский, президент АМН РФ: "Михаил Петрович был одним из самых активных академиков".

   Акад. Дроздов, директор Института полиомиелита: "Михаил Петрович был совершенно необычным человеком. Огромная научная эрудиция. Блестящий ученый и организатор. Он сделал очень много реального и полезного. Создание института - это синтез его деятельности".

   Акад. Львов, директор Института вирусологии, ученик Чумакова: "Михаил Петрович - явление национальное. Это Лев Толстой в медицине. Он достоин Нобелевской премии".

   Акад. Зуев, президент Общественной академии наук: "Михаил Петрович - великий человек, объединивший научные и человеческие достижения. Он вызывает чувство великого восхищения".