В 2006 году, беседуя со мной, лечащий врач в психиатрической больнице спросил меня, что и когда, по моему мнению, могло способствовать психической патологии Анны. Я ответила: «Ранний, с 15 лет, и без ограничений секс». – «Это ее право», - с укором заметил мне психиатр-мужчина. Я старалась не ущемлять ее «прав», в том числе и в отношении секса. Ведь в марте 1991 года на ее рвение к свободе от матери я ответила Анне: «Ты всегда была свободна в своем выборе. И хотя я предупреждала тебя об опасности каждого из твоих выборов, расхлебывать их последствия всегда приходилось мне. Набирайся мужества отвечать за последствия вот этого твоего выбора». Анна не услышала меня в 1991 году, не поняла моего предупреждения в 1997, в 1998 и не обратила внимания на мою тревогу за нее в 2002 году. В конце нашей беседы врач-психиатр настойчиво повторил: «Это ее право». Ей право, а мне обязанность и ответственность? Мне и миллионам родителей жизнь с последствиями вседозволенных выборов наших детей?
В случае с моей старшей дочерью меня больше всего пугает то, что однажды заложенное оказывается трудно или совсем не исправимым. Правы богословы, прав и В.В. Розанов. Несмотря на мои предупреждения, даже сейчас (2012 год) я и ее сын продолжаем расхлебывать последствия ее решений и поступков. Что касается ее самой, то даже обращение к религии (она крестилась в 1997 году) не отвратило ее от зла, лжи, лени, зависти, блуда и прочих грехов. И хотя мне так и не удавалось по отношению к Анне «удерживать зло в границах умеренности», я продолжала поиск способов отвращения ее от окончательного падения. На помощь Б. рассчитывать не приходилось - он только усугублял мое положение, так как уже давно тяготился связью с семьей.
Свое тяготение связью с семьей Б. выразил рукоприкладством в ноябре 1992 года, подтвердив этим, что микроб его гордыни уже разросся до невероятных размеров. Свой способ жизнедеятельности он всегда считал эталоном и пытался навязывать его любому, кто оказывается в орбите общения с ним. Однажды он попытался навязать свои «по» Александру Никитовичу Нагулину, тот заметил: «Боже, какой Вы формулярный человек, живущий строго по инструкциям!» На малейшее сопротивление его «по» он отвечал и продолжает отвечать унижающими оскорблениями. Чаще всего поблизости (рукой подать) оказывались я и Анна. Отец и его дочь, каждый из них оказался в плену своих страстей. При этом оба испытывали острое взаимное неприятие. В одной из своих проповедей Патриарх Кирилл подчеркнул: «Люди, живущие по законам страсти, не могут жить вместе». В 1991 году Анна «убегала» главным образом от отца, вскоре и меня постигла эта участь. Но после операции в 2006-ом году она поняла, наконец, что «убегать» от матери – себе во вред. От Б. я вынуждена была и смогла дистанцироваться полностью, от Анны – нет.
В последней 9-ой заповеди Матери Терезы сказано: «Если вы осуждаете кого-либо, у вас не остается времени любить его. Любите! Несмотря ни на что!» В случае с Б. мне ближе был совет О. Бальзака и поучение Иоанна Кронштадского: «Любить ближнего, как себя, значит уважать его, как себя, если он, впрочем, того достоин». Патриарх Кирилл уточнил: «Ближними становятся в совместном труде во благо семьи и детей. Человек, отстраняющийся от этого – не ближний». Вот почему такой человек не достоин любви. Анна – все-таки иной случай. Я, ее родная мать, не смогла научить ее жить – это оказалось выше моих сил. Меня учили и научили не родные мне люди. Проявлением серьезной требовательности ко мне они готовили меня к жизни и творчеству. Поэтому я считала, что мое отношение к Анне не могло сводиться к потаканию ее страстям. Если любовь – труд, обязанность и ответственность, а не сюсюканье и «глаженье по головке», - я продолжала следовать такой любви. Мне претили эгоизм, зависть, лживость, лень, неразумность, многолетнее откровенное иждивенчество и враждебность Анны. Но что могла, я продолжала делать для этого человека – она была уже серьезно больна.
Документов, на основании которых ее можно было бы лечить в Москве, у Анны не было. Нужно было документировать ее. В августе 2006 года я ездила в Липецк на похороны Михаила Николаевича и передала Ольге Шашловой Анин паспорт. Давняя ученица Ольги работала в регистрационно-визовой службе и могла сделать обмен паспорта в короткое время, не требуя объяснения причин многолетнего игнорирования Анной такого обмена. Ольга обещала передать новый Анин паспорт с фельдъегерской службой.
Свободное копирование
