13 марта, среда.
Сегодня на вопрос мой В. А. Поленову: в каком разряде чиновников считаюсь я по Коллегии, он объявил мне, что я должен считаться наравне с другими при разных должностях. "Как при разных должностях, -- возразил я, -- когда я ничего не делаю?". -- "Да и другие тоже ничего не делают, -- отвечал он, -- и есть между вами тайные и действительные статские советники, а камер-юнкеров и много". И он показал мне список нашей братьи-тунеядцев, в заглавии которого именно стоит: "Состоящие при разных должностях". Я очень был рад узнать о том и теперь не облыжно могу уверить своих, что я, за неимением никакой должности, состою "при разных должностях".
Вчера, в день восшествия на престол государя, Екатерина Романовна Дашкова получила высочайший благодарственный рескрипт за поднесенные ею государю два какие-то редкие стола, которые и повелено хранить в Московской оружейной палате, и вчера же глава нашего Университетского пансиона, Михаила Леонтьевич Магницкий, произведен в статские советники.
За обедом в павильоне генерал Лебрен, разговаривая о знатных французских эмигрантах, находящихся у нас в службе, назвал в числе их барона де Ланглад. Эта фамилия меня поразила: неужто же, думал я, упоминаемый барон де Ланглад и наш бестолковый данковский городничий барон де Лангладе, которого старик Кудрявцев называет "ворона на разладе", -- одно и то же лицо? Ou, diable, les grandeurs vont elles se nicher? {Вот где, чорт возьми, нашла себе убежище знать (франц.).} Я спросил генерала, не знает ли, где служит этот знатный барон. "Я слышал, что он имеет очень хорошее место, -- отвечал Лебрен, -- и служит полицеймейстером (maitre de police) в каком-то городе недалеко от Москвы. Он человек очень добрый, но, говорят, до крайности бестолков, иначе он мог бы давно составить себе блистательную карьеру". Тут я не выдержал и рассказал все, что знал о нашем городничем, и даже не скрыл прозвища, которым заклеймил его Кудрявцев. "Да, -- сказал Лебрен, -- ваш полицеймейстер, кажется, не похож на своих предков и своего отца, которые в целой Вандее были известны не только твердостью характера и неустрашимостью, свойственными вообще всем вандейцам, но и своею сметливостью. Бароны де Ланглад с баронами де Лагранж считались молодцами на всякое дело, как в домашней, так и общественной жизни; попечительные отцы семейств своих, удалые охотники, бесстрашные воины, умные совещатели о пользах своей провинции, бароны де Ланглад и де Лагранж уважаемы были двором, любимы дворянством и почитаемы народом". Так вот из какого соколиного гнезда вылетела данковская наша ворона! Поди рассказывай: никто не поверит!
Свободное копирование
