Дневник Елены Штакеншнейдер - 241

[1] Маков, Лев Саввич, член Государственного Совета, бывший до Лорис-Меликова министром внутренних дел, а потом почты, телеграфа и духовных дел, в конце февраля 1883 года кончил самоубийством в связи с растратами в подведомственных ему учреждениях. В качестве министра внутренних дел ознаменовал свое управление введением института урядников и обращением к обществу о содействии для борьбы с революционным движением. Надежда Киреева, первая его жена, была подругой молодости Е. А. Штакеншнейдер (см. дневник 1885 года, 9 марта).

[2] Неотесанный медведь.

[3] Наденька была незаконная дочь своих родителей и потому быта нелюбима своей родной матерью, отчасти оттого же нелюбима и свекровью. В начале 30-х годов блистала в петербургской немецкой сцене, но блистала не талантом, а красотой, актриса — не вспомню ее имени. За ней, конечно, ухаживали, и одному молодому человеку, а именно Александру Дмитриевичу Кирееву, посчастливилось, вернее, впрочем, сказать, понесчастливилось стать к ней в более близкие отношения. Она сделалась матерью, потребовала от него женитьбы. Он уклонился. Тогда она взяла свою трехмесячную дочь, — то была бедная Наденька, — и пошла с ней к Зимнему дворцу, к государеву подъезду.

Государем был тогда Николай Павлович. Когда он вышел садиться в сани, она бросилась к его ногам и рассказала ему все, прося защиты. Государь приказал Кирееву жениться на ней. Киреев повиновался, конечно, и немецкая актриса стала русской барыней Надеждой Александровной Киреевой. Все прошлое было моментально похерено. Сцена, немецкая обстановка, родня, немецкий язык и ребенок — все скрылось и исчезло с лица земли. Дом был поставлен на барскую ногу. Толпа дворовых, но при этом порядок немецкий; везде чистота, роскошно, прилично, главное прилично. Пошли дети, а через несколько лег появилась в доме девочка, воспитанница, Наденька. Она была, конечно, старше остальных детей, и, когда она подросла, ее отдали в пансион и ни по праздникам, ни на каникулы, никогда не брали домой. Потом стали брать. Затем прошлое забылось, никто не вспоминал, не спрашивав, все привыкли. Наденька была Наденька Киреева, старшая дочь. Но мать ее все-таки не любила. Она была очень злая, эта мать с лицом ангела — настоящего ангела, я хорошо помню ее. Мужа своего дотиранила она до того, что, по приказанию докторов, его пришлось увезти в деревню, и там он умер на руках у Наденьки. Крепостных своих она истязала, за что и судилась не раз и, наконец, — но это уже в последнее время, в 60-х годах, — она была убита на большой дороге кучером своим.