II.
На предпоследней почтовой станции (Солнечная гора), при перемене лошадей народ окружил карету императрицы. Сквозь толпу протолкался крестьянин, с седыми волосами и бородой, и сказал императрице.
— Много лет здравствовать тебе, матушка всемилостивейшая государыня; благодарю Господа, сподобил еще видеть тебя. — Как ты изволила ехать в Москву короноваться, я, матушка, был фалейтуром у твоей кареты.
Государыня вынула из сумки у дверец каретных два империала и подала крестьянину; крестьянин,. приняв империалы, спросил государыню.
— А что же матушка всемилостивейшая государыня прикажешь с золотыми-то?
— Как что? — возьми их себе.
— Да за что же, всемилостивая государыня.
— За то что ты меня любишь.
— Нет, матушка, всемилостивая государыня, у тебя казны не достанет, коли всем будешь давать деньги за то, что тебя любят; во всей Руси православной нет души, которая тебя не любит!
Государыня перекрестилась и отвечала крестьянину.
— Возьми деньги себе, мне приятно то, что ты меня помнишь.
Свободное копирование
