На этом я мог бы поставить точку в описании принятых мною мер по выполнению сложного задания «Центра». Однако хочу отметить один небольшой факт, который меня возмутил. Читая книгу Леопольда Треппера «Большая игра», я обнаружил ссылку на то, что Кент не был в Чехословакии. Эта абсолютно ложная справка приводилась потому, что Отто утверждал, будто я знал многое после моих поездок в Германию, Чехословакию и Швейцарию (с. 149).
В целях оправдания делового назначения моей поездки я должен был посетить ряд фирм. Именно это было мною объявлено как цель приезда в протекторат при получении виз.
В первый же день моего пребывания в Праге, как я уже указывал, утром совершил небольшую прогулку по городу, в том числе и Венцельсплац. Наискосок по другую сторону площади от моей гостиницы возвышалось внушительное здание, принадлежащее знаменитому, прославляемому во всем мире фабриканту обуви Батя.
В этом здании помещался магазин табачных изделий. Я вошел и на немецком языке попросил сигареты хорошей марки. Продавщица ответила, что никаких хороших сигарет нет. Извинившись по-немецки и повернувшись, я направился к выходу и машинально по-французски с помощью идиоматического выражения, широко принятого во Франции и Бельгии, выразил свое недовольство... И вдруг на французском языке, а не по-чешски, как это было в самом начале, продавщица, улыбаясь, спросила меня: «Господин из Франции? Вы француз?»
Тоже по-французски я ответил: «О нет, я не француз, я приехал в Прагу по делам фирмы, которую возглавляю во Франции и Бельгии, в действительности я...» И тут я назвал страну, гражданином которой являюсь в соответствии с находившимся у меня в кармане паспортом.
Перейдя с чешского, который в самом начале был заменен ломаным немецким, на значительно лучший французский язык, продавщица поинтересовалась, как сейчас живут во Франции и Бельгии, как там снабжается население продуктами питания и необходимыми товарами, не запрещают ли оккупанты в учебных заведениях сдавать экзамены на родном, французском языке?
Не совсем понимая тогда смысл задаваемых мне вопросов, в особенности последнего, постарался ответить. Я уже собрался было уходить и попрощался с моей случайной собеседницей, как неожиданно дама, продолжая очень мило улыбаться, задала поразивший меня вопрос: «Сколько пачек и каких сигарет господин хочет приобрести?» Я настолько растерялся, что не мог ответить. Тогда она удалилась и вынесла целый, как теперь принято говорить, блок хороших сигарет. При этом даже не взяла талоны из продовольственных карточек. Еще не придя в нормальное состояние, вежливо поблагодарив и попрощавшись, я покинул магазин.
«В чем дело? – невольно задумывался я. – Неужели здесь, в протекторате, так ненавидят немцев, что даже не хотят продавать им сигареты? Как же не боятся отказывать им, имея товар в наличии? Почему продавщицу заинтересовал вопрос, касающийся возможности сдавать экзамены в учебных заведениях на родном языке во Франции и в Бельгии?» Все это заставляло меня задуматься, и очень хотелось проанализировать обстановку, сложившуюся в протекторате после захвата гитлеровскими войсками всей Чехословакии.
Свободное копирование
