По мадридскому телевидению шла передача о Валентине Кошубе, русской балерине давних легендарных времен. С 1914 года она танцевала в труппе Дягилева. Была неотразимо красива, как сказали бы сегодня — «Мисс Дягилев балет».
Я участвовала в передаче. Говорила приличествующие событию комплименты. Журналисты наступали на Кошубу с «крутым» вопросом — была ли она возлюбленной испанского короля Альфонсо XIII. Кошуба решительно отказывалась. Да, он был немножко влюблен в меня, слал цветы, делал королевские подарки. Но чтобы близость!.. Не было такого… В конце концов некая знойная женщина-журналистка в сердцах отрезала: в Вашем возрасте, досточтимая сеньора (а Кошубе стукнуло 90!), лучше было бы солгать нам, короля в живых давно нет, зрителям было бы куда интересней.
— Но зачем же я буду говорить неправду? — горячилась Кошуба…
С семейством Кеннеди я познакомилась в 1962 году. В дни моего второго американского тура.
12 ноября Большой балет достиг столицы Америки. До Вашингтона были Нью-Йорк, Филадельфия, Лос-Анджелес, Сан-Франциско, Чикаго, Детройт, Кливленд. Карибский кризис.
Расположившись в чистеньком гостиничном номере, я открыла ванные краны — вся в предвкушении водяной неги. Но внезапно долгим будоражащим телефонным звонком была вызвана нашим руководителем Покаржевским вниз.
Успели отдохнуть с дороги?
И, не слушая ответа, цепко и бесцеремонно ухватил меня за локоть и потащил к выходу.
Едем на пресс-конференцию. Газетчики хотят Вас видеть. После Кубы это важно. Но в ответах, прошу вас, будьте сдержанны и благоразумны Наши переводчики вам в этом помогут…
После пресс-конференции всем гуртом покатили в советское посольство. Прием. Такой вроде этикет.
Наш посол Добрынин подводит ко мне стройного высокого американца, лицо которого кажется знакомым.
Министр юстиции Роберт Кеннеди. Министр попросил меня вам его представить. Майя Плисецкая…
Так это Роберт Кеннеди. Я как-то сразу не признала его.
Весь дальнейший разговор переводился Добрыниным.
Роберт Кеннеди сказал, что видел меня в Москве в 1955 году. Мое «Лебединое» запомнилось ему. И он узнал по газетам, что я буду танцевать в Вашингтоне.
Завтра я прийти не смогу, но будет Президент с супругой…
В ответ своему собеседнику я вдруг выпаливаю:
— Я тоже вас знаю. Кеннеди смущенно улыбается.
В журнале «Америка» я читала, что вы родились в ноябре 1925 года. Я — тоже. А какого числа?..
Роберт Кеннеди удивлен нежданному повороту разговора.
Двадцатого…
Двадцатого?! Так мы двойняшки. Я тоже родилась двадцатого ноября.
За всю свою жизнь я встретила лишь одного человека, с кем родилась год в год, месяц в месяц, день в день. Своего двойняшку. Это был Роберт Кеннеди.
Министр расчувствовался и неловко чмокнул меня в щеку. Совпадение производит впечатление и на Добрынина. Он надсадно теребит переносицу.
А где вы будете в этот день? — спрашивает Роберт Кеннеди.
Кажется, в Бостоне…
«В Бостоне, в Бостоне», — закивал рыжей головой босс нашей поездки Покаржевский, возникший возле меня невесть откуда.
Цепь совпадений продолжает занимать моего собеседника.
Бостон — моя родина. А что вы будете делать вечером двадцатого?
Кажется, танцевать опять «Лебединое»…
— «Лебединое», «Лебединое». Майя танцует двадцатого «Лебединое» в Бостоне, — ликует Покаржевский. Удачный случай продемонстрировать послу Добрынину свою осведомленность и служивую памятливость. Взяли Покаржевского в поездку со стороны, ведомо с какой, в театре он не работал. Но как споро вошел в дела!.. Доложит Добрынин куда следует, повысят вундеркинда.
— Я пришлю Вам подарок, — говорит Роберт Кеннеди.
— Я тоже, — ляпаю по инерции опрометчиво…
Свободное копирование
