авторів

947
 

події

136611
Реєстрація Забули пароль?
Мемуарист » Авторы » Petr_Astakhov » В Красной армии - 9

В Красной армии - 9

11.05.1942
Старый Салтов, Харьковская, Украина

13-я гвардейская дивизия, куда пришло наше пополнение, уже прошла через испытания войной.

    Комиссаром дивизии, с которым я познакомился только теперь по книге И. А. Самчука «Тринадцатая гвардейская», был боевой командир воздушно-десантных войск — в начале войны полковник, а затем генерал-майор Александр Ильич Родимцев.

    Война застала его на Украине, он служил в 3-м воздушно-десантном корпусе, выходил с боями из немецкого тыла. Был командиром 5-й воздушно-десантной бригады. Потом корпус был преобразован в 87-ю стрелковую дивизию, и полковник Родимцев стал командиром дивизии.

    В составе полка находился батальон 82-мм минометов. В этот батальон и определили меня с Сережей при распределении прибывшего пополнения.

    Связь с левым берегом реки, где были расположены дивизионная артиллерия, штаб и тылы дивизии, поддерживалась только через единственный мост у Старого Салтова. Боеприпасы и продовольствие доставлялось на плацдарм с запозданием и в незначительных количествах. Правда, через Северский Донец в районе Нового Салтова была возведена огромная переправа, но ее пропускная способность оказалась ничтожной.

    Немецкое командование, безусловно, знало о наших трудностях с подвозом материальных средств. Стремясь сорвать подвоз боеприпасов и продовольствия, гитлеровцы ежедневно по несколько раз бомбили мост.

    Личный состав дивизии занимался обычными армейскими делами — изучал оружие, боевую технику, нес караульную службу. Я, кроме солдатских обязанностей, проводил читку фронтовой газеты, раз в неделю выпускал ротный «Боевой листок».

    Дивизия удерживала оборону на Донце. Благодаря стабильности обстановки, была возможность заниматься политико-массовой работой в роте. В начале мая дивизия получила приказ командующего армии о подготовке к наступлению.

    О приближающейся дате приходилось догадываться по приказам, знакомым бывалым фронтовикам, — движению и шуму боевой техники, которую подтягивали по ночам к переднему краю обороны, подготовительному оживлению в частях.

    Чувствовался общий подъем, воинственный настрой. Говорили, что на сей раз «немец» не выдержит удара, что его стоит только сорвать с места, а потом он сам начнет драпать. В войсках ждали со дня на день приказ о дне наступления.

    Теперь расскажу об этом дне по своим воспоминаниям.

 

11 мая ночью нам было объявлено о дне и часе наступления. Оно должно было начаться 12 мая в 5.00. К этому часу мы ждали сигнала и, когда уже начало светать, ровно в 5.00, началась артиллерийская подготовка.

    От артобстрела стало светло на горизонте — сила огня, гул непрекращающейся канонады вызывали чувства долгожданной удовлетворенности и уверенности.

    Наконец-то! Свершилось!

    Еще большую радость вызвал после окончания артобстрела удар авиации.

    Как долго мы ждали этого часа!

    В 7 часов с наблюдательных пунктов дивизии и полков был подан сигнал о выходе в атаку.

    Утро давно уже наступило.

    Войска, не встречая сопротивления, быстрым маршем продвигались вперед по бескрайней степи, с остатками талого снега, а красноармейцы с опаской всматривались в даль, отыскивая замаскированные у горизонта вражеские приметы.

    По всей вероятности, удар прицельно накрыл немецкие укрепления, сорвал обороняющихся, а действующие впереди нас части пехоты сумели развить успех артиллерии и авиации. Через несколько часов марша на горизонте появились очертания леса. Была подана команда остановиться. Для противника мы были удобной мишенью.

    Я шел с расчетом и исполнял обязанности подносчика мин. Во время марша за спиной тяжелый деревянный ящик с минами, кроме него еще вещевой мешок, фляга с водой, саперная лопата. Не было лишь винтовки, что покажется маловероятным сегодня, а весной 42-го объяснялось тяжелой обстановкой военных неудач, массовым отступлением, потерей территории, материальным уроном.

    Я и теперь не могу смириться с тем, что маршевая рота, отправленная из Гудермеса на передовую, шла без оружия и в любое время могла быть уничтожена. Как можно было на передовой не иметь своего оружия? Ходить в наряды и использовать при этом чье-то?

    Как же было трудно тем, кто не прошел кадровой подготовки и выучки!

    Солдат должен быть готов к тяжелой повседневной работе.

  

    Как бы не было тяжело в пути, устав от груза и дороги, солдат на привале должен помнить, что он на фронте, что рядом противник, что сиюминутное затишье может обернуться боевой тревогой. Он должен постоянно окапываться. В любое время дня и ночи, в любом грунте, при любом настрое. Солдат должен вгрызаться в землю, готовить себе, на всякий случай, «временное убежище», которое укроет его от разорвавшегося снаряда, примет на ночь, чтобы вздремнуть хоть минуту-другую.

    А если ты к этому не привык и никогда ничего подобного не делал? Тогда руки твои, непривычные и неприспособленные к такому труду, не выдерживают, покрываются волдырями, и еще пройдет время, пока эти кровавые волдыри станут просто мозолями. Только физически крепкие и освоившие военную науку тянут в «кадровой» эту непосильную ношу.

    Кроме тяжелого труда, на солдатские плечи давит обязательная в дорогах, а на марше такая нелегкая, амуниция — неудобная шинельная скатка, винтовка или автомат (если они есть), котелок, фляга, каска и верная подружка — саперная лопата.

    Идет солдат дорогой войны, забыв обо всем человеческом, о том, что в гражданской одежде он подчинялся лишь своей воле, своим желаниям и ни один человек не мог изменить их. И так было до тех пор, пока в жизнь не ворвалось страшное слово «ВОЙНА». А теперь стал он из «птицы вольной» военнообязанным и военнослужащим и должен выполнять волю старших по званию или по службе, отдающих ему приказы и требующих от него их исполнения.

    Впереди много дорог и нужно шагать да шагать. Вот если немец побежит, тогда появится какая-то надежда на скорое окончание войны… Ведь может такое случится — сколько подбросили техники! Дай-то Бог!

    Таковы они, солдатские думки… И разве в них есть что-то противоестественное?

    Да нет, — мысли, как мысли. Вполне человеческие и в то же время наивные; желанные, трудновыполнимые.

    Что может знать солдат в его положении? Как может он разобраться в обстановке, требующей широкого кругозора и обширной информации о положении на фронтах?

    Он призван исполнять трудную работу и приказы командиров.

    Когда солдат не вернулся после ратных дел в свою часть и погиб при исполнении служебного долга — значит такова его доля, «похоронка» семье и вечная память.

    При всем том, что я был плохой солдат — неподготовленный и слабый физически, — обязанности армейские исполнял добросовестно. Давалось мне это с большим трудом и напряжением воли, что я от окружающих старался скрыть. Ящик с минами таскал, надрывая пупок, руки и плечи. Не могу назвать точный вес его, но под этой тяжестью ноги у меня подкашивались, а при беге мне все время казалось, что я вот-вот упаду и не встану больше.

 

    И опять жизнь возвращает к сиюминутной действительности — к дороге. Какая же она бесконечная! Вот было бы здорово, если бы летом отбросили немца до границы!

25.03.2015 в 20:04

Присоединяйтесь к нам в соцсетях
anticopiright Свободное копирование
Любое использование материалов данного сайта приветствуется. Наши источники - общедоступные ресурсы, а также семейные архивы авторов. Мы считаем, что эти сведения должны быть свободными для чтения и распространения без ограничений. Это честная история от очевидцев, которую надо знать, сохранять и передавать следующим поколениям.
© 2011-2021, Memuarist.com
Юридична інформація
Умови розміщення реклами