Наступивший после гибели "Новороссийска" период стал на флоте своеобразным периодом неправедной реакции. Вместо того, чтобы честно отдать долг погибшим морякам, никто из которых не покинул ни своих боевых постов, ни командных пунктов, предпочтя исполнение долга личному спасению (Юрий Городецкий тому пример), появившийся приказ нового главкома ВМС сводил смысл трагедии к вине личного состава, не затрагивая по существу вины флотского командования и своей собственной вины. И начался, как мы говорили, зажим. Корабельная служба становилась физически почти непереносимой: в матросских кубриках и офицерских каютах приказано было после отбоя задраивать иллюминаторы, увеличивалось количество строевых занятий, сокращался процент увольнения на берег, вводилось непредусмотренное Корабельным уставом чередование офицеров при сходе на берег и убытии в отпуск, например, командира корабля и командира БЧ-V, и многое другое. Единственным положительным, с моей точки зрения, моментом было повышение требований к знанию устройства корабля, что косвенно укрепляло престиж электромеханической боевой части.
Назначенный вместо Пархоменко новый командующий Черноморским флотом В.А. Касатонов в качестве новой метлы принялся железной рукой наводить "твердый уставной порядок", применяя вошедшую тогда в обиход "тройчатку": снять, разжаловать, наказать. Снимали с должности, разжалывали в звании и наказывали в партийном порядке. Устав предусматривал за один проступок только одно взыскание, но устав был "не догма, а руководство к действию", поэтому оказывалось, что в нем реальны только обязанности, а не права офицеров и матросов.86 Повод для наведения порядка мог быть любой: окурок, обнаруженный проверяющими в какой-нибудь щели на обочине пирса (его вполне могло занести просто ветром), не тот цвет рабочего платья у матроса (интендантство выдавало на корабли синее и белое беспорядочно, поэтому, особенно у молодых матросов, оба комплекта могли оказаться одного цвета), слишком независимый, по мнению проверяющих, ответ офицера также мог быть истолкован как показатель низкого уровня дисциплины.
После одной из очередных проверок флотской комиссией знакомый старпом с крейсера "Михаил Кутузов" (он незадолго до этого служил на нашем соединении) с горечью заметил:
- Если бы я служил на царском флоте, я сейчас бы подал рапорт об отставке и уехал в свое имение. А тут я должен терпеть откровенное хамство и молчать, у меня ничего нет: ни квартиры, ни права на пенсию, ни даже гражданской специальности. Ничего!
Сделав несколько шагов взад-вперед по небольшой каюте, он добавил:
- Да с партийным взысканием меня вообще никуда не примут!..
Со времени этого разговора прошло очень много лет, но я его помню совершенно отчетливо, именно в таком виде выступила для меня при социализме проблема собственности. Ее еще можно назвать проблемой экономической независимости или даже проблемой свободы выбора. Я же тогда ее воспринимал только как случайное появление просто плохого человека на определенной ступени государственной иерархии. О пороке социализма и мысли не было.
В те годы очень популярной эстрадной песенкой была песенка про "Мишку и его улыбку", один из куплетов которой кончался словами:
"...Самая нелепая ошибка,
То, что ты уходишь от меня."
Матросы последнюю строчку переиначили, и получалось:
"...Самая нелепая ошибка,-
На подводной лодке барабан!"
В этих словах было своеобразная аллюзия с происходившим: солдатский сапог все сильнее стал давить флотский ботинок. Убедительным, буквально наглядным, примером служит документальный фильм о параде Победы 1945 года. Первоначально он шел полтора часа, потом его стали урезать и "улучшать". Последняя редакция, которую показывали бывшим участникам парада в 1993 году, занимала уже всего 42 минуты. Более половины вырезанного материала связана с флотом: Николая Герасимовича Кузнецова вроде бы как и совсем не существовало, сводный наш морской полк показан лишь мельком, в основном последней шеренгой, одни спины, от первоначального сопровождавшего текста и смысла почти ничего не осталось. Надо сказать, что еще на самом параде мне показалось несколько обидным, когда Г.К. Жуков не поздоровался отдельно с моряками: ведь флот тогда, а тем самым и сводный полк ВМФ, были отдельной единицей, принадлежавшей и другому наркомату и имевшей собственного главнокомандующего...
Свободное копирование
