Наступал август сорок девятого года. Срок моего заключения приближался к концу. Меня должны были освободить 13 мая пятидесятого года. В лагере полагали, что освобожден я буду здесь, в поселке стеклозавода. Начальник санчасти даже спросил меня, куда я собираюсь ехать и как намереваюсь устроить свою судьбу. Я сказал, что пока еще об этом не думаю. Дело в том, что, кроме заключения, мне предстоит еще отбыть некоторый срок поражения в правах. Все будет зависеть от начальства. Про себя подумал, что никаких прав в Советском Союзе у меня пока нет. Все эмигранты, не вернувшиеся на родину, решением Совета Народных Комиссаров лишены советского гражданства. Я бесподданный и в качестве такового проживал по так называемому нансеновскому паспорту в Праге целых шестнадцать лет, потом немцы выдали нам паспорта для иностранцев.
Однажды в виде развлечения я позволил себе вспомнить, что некогда был энтомологом. На одном из кустов я обнаружил спокойно сидящую зеленую самку богомола. Читал об этих любопытных насекомых, но воочию никогда еще их не видел ни в России, ни за границей. Самка богомола гораздо крупнее самца, и нрав у нее весьма своеобразный. По окончании полового акта она норовит схватить своего партнера и немедленно его пожирает. Самцу известно, какая судьба его ожидает, если он попадется в лапы этой Клеопатры из мира насекомых, и он стремится поскорее скрыться, но это ему удается далеко не всегда.
Передняя пара ножек богомолов представляет собой хитроумный аппарат, которым они пользуются для захвата мелких насекомых. Я посадил свою добычу в литровую банку, затянул ее марлей и поместил туда веточку, на которой богомолка или богомолиха, не знаю, как сказать по-русски, немедленно уселась и, подняв свои опасные ножки, приняла позу, которую при некотором воображении можно назвать религиозной. Каждое утро я ловил для нее пять-шесть комнатных мух, и к вечеру от них оставались только мелкие обломки хитина. Богомолиха их поедала. Недели через две она отложила целую подушечку яиц и вскоре из них вывелись малюсенькие богомолята. Чем питаются эти младенцы, я не знал, но в моей банке они бойко ползали и мух ловить не пытались. Они ведь гораздо меньше.
Кто-то из заключенных узнал, что чудак Раевский держит у себя в банке какое-то удивительное насекомое, которое лапками ловит мух. Двое-трое из них даже взялись снабжать меня мухами. Слух об этом дошел даже до полковника, начальника лагеря. Однажды, когда он сидел на скамейке в лагерном дворе, а я проходил мимо, он подозвал меня и сказал:
- Раевский, покажите богомола.
- Слушаюсь, гражданин начальник.
Я принес банку со своей пленницей. Полковник внимательно рассмотрел ее и сказал:
- Любопытное существо, любопытное.
Уголовники моей воспитанницей не интересовались. Им не до того было. Но я решил подшутить над не слишком любопытными людьми. Уговорился с двумя-тремя лицами, и они пустили по лагерю сенсационный слух: "Машка Богомолова, любовница Раевского, родила!" Тут уж заинтересовались и блатные:
- А кто такая Машка Богомолова? Никто ее не знает. Мы думали, что Раевский скромный, а, оказывается, у него тоже есть девка.
В конце концов меня даже спросили, а кто же она такая?
Я принес им богомолиху - разочарование было полное.
- Ну и выдумщик же вы! И как вам только такое в голову пришло?
В самом конце месяца, перед тем, как меня отправили в Сибирь, Машка Богомолова начала умирать естественной, но странной смертью. У нее одна за другой стали отваливаться ножки. Я ее умертвил.
Свободное копирование
