Несмотря на всю мою низость и гадость, у меня сердцевина моего духа не сгнившая. Иначе я бы не терзался так от своей гадости и мерзости.
7 марта, утром (часов 10) проезжая по Литейному, смотря на купола собора Всей Гвардии.
Разговорился с красногвардейцем, дежурящим внизу на парадной, у Луначарского. (Юноша лет 18-19). Спрашивает он меня: “Правда, что Ямбург взят немцами?"
Я говорю: “Нет, неправда”.
“Ну, слава Богу, — отвечает он, — а то я там должен получить моих полных 60 рублей”.
Я онемел.
Правда, он это говорил, улыбаясь, и как бы шутя, но… у меня от этого не стало легче на душе.
7 марта, утром, … площадке лестницы Армии и Флота (с той стороны, где живёт Луначарский).
Я не верю людям. Я вижу насквозь их гадость. Все одинаковы, все — акулы.
7 марта, полдень, в автомобиле по дороге в Зимний (с Луначарским, Лурье, Гуревичем, Ваулиным). Чудесный день, солнечный, изумительный и тем сильнее чувствуешь человеческую гадость.
Шёл по Большому проспекту. Впереди меня шёл священник. Мне почему-то захотелось с ним поговорить. Я спросил его, что он думает о положении России. Он ответил, что русский народ перенёс татарское иго, которое его укрепило, и что теперешние несчастия также закалят его. Но когда я начал нащупывать почву о мессианстве России, он видно не понял меня и я почувствовал, что мы говорим на “разных языках”.
7 марта. вечером. Бол.<ьшой> пр.<оспект> Пет.<роградской> Ст.<ороны> и кусочек Зверенской ул, от угла Большого <проспекта> до № 7. (Шёл к Чинарову).
Свободное копирование
