До сих пор не могу простить себе (вспоминаю с краской стыда на щеках), что я не заступился за А.Б. (Алёшу Беликова) тогда. Это было в 1904 или 1905 году. Был убит террористами генерал Грязнов. Теперь я совсем не помню, был ли он “виновен” или нет, но только он был — представитель “государства"; а убийца — “революция”. Этого было достаточно для Беликова, который в корпусе был ярым “красным”. Он выразился как-то неосторожно по поводу этого убийства, взволновавшего тогда Тифлис. Защиту “государства” взял на себя кадет 4 класса (или 3-го) татарин Гусейнов. Он накинулся на Беликова в уборной, когда мы стояли с Б. и разговаривали. Б. курил. Гусейнов (как сейчас помню его смуглое злое лицо и татарские “упрямые” глаза) “за Грязнова” ударил Б-ва. Б. ответил. Меня оттолкнули в сторону. Я стоял на пороге умывальной комнаты и уборной и смотрел на это безобразное зрелище. Мне хотелось кинуться между Б. и Гусейновым и не позволить Гусейнову наносить удары Б-ву, но я стоял, скованный физической боязнью физической боли (я знал, что вмешиваясь, я рисковал получить сильную “встряску” от Г. Он был сильнее меня раз в сто. И вот теперь, вспоминая это, мне стыдно за прошлое и страшно за будущее. Я боюсь, что эта “физическая боязнь физической боли” будет мешать мне всегда жить так, как требует моя совесть.
Ах, почему, почему я не кинулся тогда на Г. и не упал на грязный заплёванный пол, пусть оглушенный его ударом, пусть окровавленный, но вступившийся за Б. Как мерзостны, должно быть и ничтожны были те “словесные соболезнования”, которые я лепетал, семеня за Б. (уже в дортуаре) и поправляя его сбившиеся погоны и разорванную рубаху. Как я должен был казаться ему жалок и ничтожен тогда. Как должно быть равнодушен был он к моим поздним и “безопасным” услугам…
15 сент. За чтением Платоновского “Пира”.
Свободное копирование
