Мальчики болтали обычную школьную чепуху про Бога (Может ли Он сделать такой тяжёлый камень, который потом Сам не сможет поднять). Я сказал шутя: “Поверьте, что Бог занимается нами меньше, чем мы Им”. Но после этого сейчас же почувствовал неприятный “осадок”, “дурной вкус” не во рту, а “в душе”. О Боге мне стыдно говорить с другими. Стыдно и неприятно. И в сущности — ведь это самое стыдливое место каждого. Не троньте Его, не пачкайте; чтобы и мне случайно не тронуть Его, не запачкать (своими словами, мыслями, движениями мысли, “надмыслями”, “подмыслями"…
20 авг. утро. Завтрак.
Необходимо завести в комнате цветы (больше зелени). И как приятно будет спать. Точно в саду.
20 авг. днем.
Боже мой! До чего хорошо, непередаваемо хорошо сидеть у себя в комнате, пить чай и смотреть на верхушки деревьев… И ничего-ничего больше не надо.
20 авг. днем.
Господи, Господи, никуда мы не годимся, мы изжили себя (зачеркнуто).
Шёл опустошённый и измученный. Вдруг свет луны напомнил мне одну лунную ночь. Это было в Карской области. Мы ехали верхами из развалин Ани на ночлег в какое-то татарское селение. Была яркая луна и особенно меня поразила ослепительная белизна камней, (мы спускались с очень крутой (прямо невероятно крутой) горы).
20 авг., ночь на 21, у Летнего Сада.
Боже! Боже! До чего мы несчастны и ничтожны. О, несомненно; несомненно; что мы на грани двух эпох. Одна кончается (мне страшно назвать её), другая ещё не началась и, немыслимо определить, как и когда (т.е. как скоро) она начнётся.
20 авг., ночь на 21 авг. дома.
Свободное копирование
